Озорница
Шрифт:
В лучах яркого солнца темные шрамы на стенках посуды выглядели чудовищно, но результат налицо, сразу видно, что над сервизом потрудились на славу. Эмили наклонилась, чтобы получше рассмотреть свое отражение на глади подноса, потянула и отпустила прядку волос, которая тут же снова скрутилась как пружина. Девушка тяжко вздохнула: ну почему ей так не повезло в этой жизни? Ведь могла же родиться с прямыми светлыми волосами, как у Сесилии дю Пардю!
Заслышав легкий скрип дверной петли, Эмили поспешно отвела руки за спину. Мисс Винтерс ни за что не простила бы ей, если бы застала любующуюся
— Знаешь, мне тут пришло в голову, что пора пойти поглядеть, не решилась ли наконец встать наша Спящая красавица. Откровенно говоря, я уж начал беспокоиться, не стряслось ли…
Он запнулся и уставился на девушку с открытым ртом. Эмили затаила дыхание, глядя, как рука его потянулась и сдернула с головы шляпу. От его восхищенного взгляда мурашки побежали по коже. Еще прошлой ночью они болтали, ни о чем не задумываясь, а сейчас казалось, что каждое слово следует тщательно подбирать.
Эмили заставила себя рассмеяться и закружилась по комнате, демонстрируя новый наряд.
— Ну, скажи, правда, я похожа на туземку? Как ты думаешь, Трини останется доволен? Нет, конечно же, он не просто будет счастлив, а придет в неописуемый восторг. Может, споет мне серенаду или…
— Отлично выглядишь, — пробурчал Джастин так, будто каждое слово приходилось тащить из него клещами.
Эмили показалось, что в его глазах вспыхнул странный огонек, но могла и ошибиться, потому что Джастин надвинул шляпу на брови, прикрыв глаза. Девушка подхватила полотенце и плетеную корзинку.
— Знаешь, я решила спуститься к пляжу и набрать даров моря на ужин. Честно говоря, до чертиков надоело торчать в душной хижине.
Девушка направилась к двери, но ее остановил крик: «Нет!» Она так перепугалась, что выронила корзинку и изумленно посмотрела на Джастина. Раскинув руки, он перегородил дверь и повторил:
— Нет, ни за что! Я категорически запрещаю тебе выходить за пределы хижины.
6
«Мой друг, Клэр, похож на тебя и способен сохранить хладнокровие в самой трудной ситуации…»
Джастин понимал, что поступает неправильно, но уже не мог остановиться. Все тот же шаловливый демон, который заставил его вернуться в хижину средь бела дня, снова натянул лук и вогнал стрелу, на этот раз в самое сердце.
Открывая дверь, Джастин ожидал увидеть бедную сиротку в затасканном сюртуке, которую оставил спящей перед уходом в поле. Однако за время его отсутствия в доме побывали феи, и все преобразилось. Перед ним стояло чудное видение женской красоты. Эмили была очень хороша, глаз не оторвать, и сердце его сладостно замерло. Непреодолимо тянуло к ней, хотелось прикрыть губами ее застенчивую улыбку, положить на постель и просить принести ему в дар ее женское тело и детское сердце.
Не раз Эмили пыталась убедить его, что она вовсе не ребенок, но Джастин игнорировал очевидное, пока не услышал дразнящий шелест юбки вокруг бедер и не увидел цветастый шарф на полной груди. До этой минуты
Достаточно было войти в комнату, и все полетело вверх тормашками, рассыпался, словно карточный домик, размеренный образ жизни, созданный с огромным трудом, и Джастин оказался пригвожденным к двери, как жертва языческим богам.
— Нет, ты никуда не пойдешь, я не пущу, — повторил он.
Эмили обозлилась и надулась. Джастин понял, что допустил грубую ошибку. Девчонка не признавала запретов. Не разрешить ей — она пойдет напролом. Нельзя ожидать, что голодная львица повинуется команде, если швырнуть ей кусок сочного мяса и приказать к нему не прикасаться.
— Не поняла, — парировала Эмили ровным голосом. Она стояла перед дверью, скрестив руки на груди и грозно посапывая, как разъяренный бык перед матадором.
— Глубоко сожалею, но не могу тебе этого позволить.
— Это еще почему?
— Небезопасно, на воле слишком много… этих…
— Тигров? Кобр? Медведей? — подсказала Эмили.
При чем здесь медведи? За стенами хижины — масса мужчин, в том числе воины маори, которых любая англичанка признает красавцами, рослые и мужественные полинезийцы с бронзовыми мускулистыми руками, лоснящимися от пота, люди, способные долгие часы трудиться на жарком солнце и не чувствовать усталости. Среди них немало юношей, напоминающих греческих богов. Слишком много соблазнов, и Эмили там не место. Но что ей сказать?
— Людоеды! — неожиданно выпалил Джастин. — Вокруг слишком много каннибалов. Неужели забыла? Я же тебе все время о них толкую.
— И ты считаешь, что они сразу на меня набросятся? — язвительно спросила Эмили, провела кончиком языка по жемчужным зубам и зло оскалилась.
Джастин мял в руках шляпу, будто пытался выдавить из нее решение проблемы. Он боялся сорваться, как натянутая до предела струна. Ну до чего аппетитная девчонка! Признаться, здесь ей грозит еще большая опасность, чем на воле.
— Не могу поручиться, что людоеды проявят выдержку, — сказал Джастин.
— Странно. А я вот точно помню, что Трини говорил, будто в округе нет ни одного племени, враждебно настроенного к белым. Более того, по его словам, местные туземцы сражались вместе с белыми против пришельцев, пытавшихся силой захватить их земли.
Не только аппетитная, но и обладает отличной памятью. Такое сочетание представляет смертельную опасность.
— Тем не менее, — гнул свое Джастин, — на востоке, в районе Роторуа, до сих пор можно встретить враждебно настроенные племена, и они довольно часто совершают набеги на прилегающую территорию, — терпеливо втолковывал он. Заметив, что Эмили обиженно выпятила губу, Джастин поспешил смягчить тон. — Единственное, о чем прошу, не выходи из дома одна. Я позже вернусь, и мы вместе прогуляемся. — Естественно, у него и в мыслях не было возвращаться до заката. Джастин рассчитывал пригласить девушку на прогулку, когда станет совсем темно и только ему будет дано любоваться ее прелестями.