Озма

Робинсон Кэндис

— Дождь испортил мне прическу, — ответила она с напускным безразличием.

Джек развернул её к себе лицом, крепко держа за плечи.

— Значит, ты проделала весь путь до города, чтобы поправить прическу, не имея ни гроша за душой? Не вешай мне лапшу на уши. Что происходит?

Она изучала его лицо, её синие глаза бегали по его чертам. Он надеялся, что она видит, как он зол, видел глубину его ярости. Она лгала снова и снова. Подвергала себя опасности. Но больше всего его бесило то, что он отчаянно хотел ей доверять. Что она так сильно зацепила

его. И Тип… Джек никогда бы не простил себе, если бы с его сестрой что-то случилось.

Когда её взгляд снова встретился с его, она казалась абсолютно бесстрастной.

Что я делаю? Почему мне не плевать?

Почему она так со мной поступает? Будит старые чувства. Играет в игры. Это несправедливо и ни капли не мило. В его жизни было достаточно жестокости, чтобы терпеть еще и это.

Джек зарычал:

— Говори.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать, — тихо сказала она.

— Правду! — потребовал он. — Ты врываешься на ферму, лжешь мне в лицо, а потом решаешь сбежать — да еще и через этот туннель! И ты думаешь, я не заслуживаю знать, что ты здесь делаешь? Что, если бы я не нашел тебя, и ты бы погибла? Что тогда? Я бы до конца жизни гадал, что сталось с сестрой Типа. Мучился бы мыслями, не страдает ли она где-то и не мог ли я это предотвратить.

— Ладно, ладно, — быстро прервала его Озма. — Я иду убить Момби. Теперь ты доволен?

Доволен? Был ли он, черт возьми, доволен тем, что она отправилась на верную смерть?

— Ты совсем не похожа на своего брата, — прошипел он.

У Озмы отвисла челюсть.

— Что… Что это должно значить?

— Он никогда не был таким невыносимым, — отрезал Джек, отпуская её плечи. — И таким глупым.

— Возможно, потому что он был заперт на том поле. Возможно, ты не знал его по-настоящему, — парировала она.

Как она смеет… Сжав челюсти, он промчался мимо неё к туннелю, не оглядываясь. Он был уже на полпути к входу, когда Озма догнала его.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Иду с тобой. Очевидно же.

— Ты не можешь…

— Я могу делать всё, что мне, черт возьми, захочется, Цветочек. Никто больше не имеет на меня прав.

С тех пор как пал барьер и умер Тип, Джек был абсолютно свободным фейри — и телом, и сердцем.

Он ускорил шаг и достиг мрачного туннеля быстрее, чем ожидал. Там стояла жуткая тишина. Длинные плети лиан свисали над продолговатым входом, а мох облеплял камни, торчащие из утоптанной земли. Изнутри тянуло затхлым металлическим запахом.

— Тебе не обязательно идти, — прошептала Озма.

Джек стиснул зубы и поднял с земли толстую ветку. Это было лучше, чем идти туда с одним лишь ножиком, затупившимся от резки тыкв. По крайней мере, ветка давала преимущество в дистанции.

— Хотелось бы, чтобы это было так, но Тип никогда бы мне этого не простил. И вот это я о нем точно знаю.

Озма посмотрела на него, хлопая ресницами; между ними повисли невысказанные слова. Джек прочистил горло, чтобы не отвлекаться на форму её губ. Ему не нужны были

эти глупости. Нужны ли ему ответы? Да. Есть ли у него необъяснимое желание вбить в неё здравый смысл поцелуем? Тоже да. Но это твердое «нет». Если бы только она не была сестрой Типа…

— Проклятье, — пробормотал он и шагнул в туннель. Нужно было успокоиться, прежде чем он сделает или скажет какую-нибудь глупость.

Прежде чем свет позади них окончательно померк, он заметил толстые деревянные балки, подпирающие потолок и стены. Единственная безопасная вещь здесь, — подумал он. Тьму наполнили царапающие звуки. Раздался сомнительный смешок. Приглушенный крик.

Неизвестно, видели ли таящиеся вокруг существа в темноте. Но на случай, если хищники были так же слепы, как и они, не было смысла выдавать себя светом.

— Сюда, — прошептала Озма, увлекая его за собой, когда им показалось, что они идут уже много часов.

Джек споткнулся обо что-то на земле — возможно, корень, а возможно, отрубленную конечность. Он поморщился от этой мысли.

— Откуда ты знаешь дорогу? Я нихрена не вижу.

— Я использовала заклинание перед уходом, — призналась она.

Джек замер.

— Заклинание? Одно из заклинаний Момби? Так вот что ты искала в её комнате той ночью?

После долгой паузы Озма спросила:

— Ты следил за мной? Вот как ты спас меня на озере.

— Конечно, я следил. Мало того что я тебе не доверяю, так ты еще и в окно вылезла. Нет причин тайком выбираться наружу, если не задумала ничего плохого. — Он выдохнул. — Но использовать магию Момби? Она ведь использует темную магию — заигрывает с силами, которые лучше не трогать.

— Это просто заклинание поиска, — отмахнулась она. — Оно ведет меня к Момби по следу из света.

Заклинание поиска, основанное на темной магии. Вероятно, поэтому ни одна тварь не посмела на них напасть — звери чувствовали зло, стоявшее за этой силой. Но отговаривать Озму было уже поздно, поэтому он промолчал.

— Значит, это не просто догадка?

Озма тихо хмыкнула:

— Не такая уж я и глупая, верно?

— Не обольщайся, Цветочек. Это всё равно безумие.

— Скажешь это еще раз, когда она будет мертва. — Озма взяла Джека за руку и направила его в нужную сторону на повороте туннеля.

— Давай договоримся. — Джек сжал её руку, чувствуя себя чуть уютнее от прикосновения в этой кромешной тьме. Её кожа была гладкой, хотя на ладони чувствовались мозоли. Они были меньше его собственных, но не менее заметны. — Если она умрет, а мы останемся живы, я заберу свои слова назад.

— Какие именно?

Неужели в её голосе прозвучала обида? Он был зол на неё и наговорил лишнего, но он не имел это в виду. Не совсем. Его мысли разбегались в разные стороны. Верить ей или нет? Доверять или нет? Помогать или… Нет. В одном он был уверен точно: он поможет ей, хочет она того или нет. Но он жалел, что она скрывает от него что-то важное. Хотел, чтобы она выложила всё: свои мотивы, то, почему она так хорошо ориентируется на ферме…

— Все до единого, Цветочек, — ответил он.