Ожоги
Шрифт:
Они учили меня никогда не сдаваться.
Простите меня. Мне так стыдно за свою слабость. Но я ведь не сдалась, да? Как я могу сдаться, если я уже мертва?
Наверно, я скоро смогу увидеть отца. Мама говорила мне, что последний раз я его видела, когда была крошечным младенцем. Естественно, я этого не помню. Он был одним из последних мужчин, отдавших жизнь за свое племя, когда другие поселенцы нападали на Земли Тысячи Матерей. С тех самых пор женщины держались сплоченно, избегая мужчин, которых я за свою жизнь так ни разу и не увидела, только изредка встречалась с ними в схватках.
Я даже не знаю, как выглядел мой отец… Хоть постоянно слышала рассказы матерей
Где же вы?
******
Тело словно налилось свинцом, а глазам больно было смотреть на розоватое зарево рассвета. Проклятое солнце. Снова это проклятое солнце.
Тихое мелодичное шипение заполнило слух, и сердце гулко забилось, разгоняя по жилам вязкую кровь.
Змея.
В предвкушении получить хоть какую-нибудь пищу, я перехватила полупустую флягу в ладони и, не разбирая, куда бью, из последних сил ударила фляжкой в то место, откуда раздавался звук. Вполне возможно, что змея приползла сюда с целью поживиться поджаренной на солнце человечинкой, но фортуна сегодня была на моей стороне. С яростью я стала добивать своего противника, придавив ее ботинком, который она так отчаянно пыталась прокусить.
Через несколько минут я уже жадно вгрызалась в мертвую плоть эфы, благодаря судьбу за такой щедрый подарок. Это даст мне сил продержаться еще какое-то время под этим палящим солнцем. Вот только… зачем?
Звук иного рода грохотом прокатился по затуманенному сознанию. Этот звук я не спутаю ни с чем. Рев двигателя. Уставшая голова напрочь отказывалась понимать, откуда он раздается.
Вымазав руки в остатках тушки, я обтерла ими шею и веки, стараясь хоть как-то привести себя в чувство. Было слишком опасно пытаться захватить машину, напав на ее хозяина, ведь неизвестно, кому она принадлежит: воинам-полураспадникам или тварям пострашнее. Но с другой стороны, я ведь мертва. А если я мертва — значит, мне больше нечего терять.
Вяло улыбнувшись своим простым мыслям, я открыла глаза и оглядела местность вокруг. Ничего нового перед моим взором не появилось. Все те же нескончаемые барханы, плавящиеся в дрожащем воздухе. Но кое-что все-таки было не так. В одном месте пыль вздымалась, следуя ровным строем за машиной, окутывая собою линию горизонта. На мою удачу, вскоре машина остановилась.
Ноги понесли меня к месту опасности раньше, чем я попыталась хоть что-то сообразить, раньше, чем моя одуревшая голова смогла выдумать хоть какой-то план. Воображение услужливо начало рисовать, что можно найти в этой самой машине помимо нее самой. Надо только убить ее хозяина. Или хозяев. И тогда средством передвижения, тенью над головой и едой я точно буду обеспечена. Пересохшее горло с трудом сглотнуло, когда я представила теплую кровь на своих руках. И на своих губах.
Если бы меня видел такой кто-то из Матерей, наверное, мне было бы стыдно. Но я потеряла их всех в раскаленных солончаках. А если верить тому, чему они меня учили, то отставший — значит погибший. И меня не станут искать. И пусть разум мой давно мертв, но безрассудные инстинкты несли меня к машине, стирая из памяти все понятия о гуманности.
Нечего терять. Мертвецам нечего терять. В самом крайнем случае, я, наконец, встречусь с отцом.
Это была моя последняя адекватная мысль, перед тем, как я, пересыпав во флягу еще песка, бросилась к одинокой фигуре, стоящей рядом с машиной. Пелена безумия и жажды застелила мои глаза, и я даже не заметила, как напряглись плечи человека еще до того, как я подбежала ближе и замахнулась тяжелой флягой. Но фигура пригнулась, ловко избежав удара и, схватив меня за запястья, повалила спиной на капот. От досады
Пытаясь вырваться из стальной хватки, я свирепо отбивалась и брыкалась ногами в переполненных песком ботинках. Но, человек, перехвативший мои запястья над головой одной своей широкой ладонью, навалился сверху, заблокировав любое движение и, быстро юркнув рукой за спину, поднес к моему подбородку обрез.
Я замерла и вгляделась в лицо того, кто принесет мне, наконец, долгожданное избавление от моих блужданий по пустыне. Мужчина, хрипло дыша, смотрел на меня без тени каких-либо эмоций. В тот момент у меня не осталось сомнений — он выстрелит. У него нет причин оставить меня в живых.
Последняя попытка освободиться была такой отчаянной и глупой, словно я пыталась уговорить его не медлить, стрелять скорее. Освободить меня от всех этих мук. Ну же… С моих губ, будто в бреду сорвалось какое-то слово, но я давно не отдавала отчет своим действиям. А уж словам и подавно. Но вместо выстрела он с силой ударил меня головой об капот, и мое сознание, словно получив долгожданную свободу, растеклось вокруг и погрузилось во тьму.
========== Глава 2. Перехватчик. ==========
Лицо полоснуло обжигающей болью, и я невольно дернулась, но руки оказались закинуты над головой и крепко привязаны к дверце машины. Разумно. Пожалуй, так даже лучше. Спустя пару секунд до меня дошло, что это боль из-за обгоревшей кожи, ведь кто-то снял с моей головы грязную тряпку и…
Брызнул в лицо водой!
Глаза затравленно заметались, пытаясь сфокусироваться, но это было не так легко, как хотелось бы. Пересохший язык жадно облизал влажные губы. Кажется, я застонала, прикинув, что целый глоток воды только что был потрачен впустую. Но вот к губам поднесли горлышко фляги, и блаженное ощущение влаги, стекающей по подбородку, заставило меня окончательно прийти в себя. Закрыв глаза, я жадно глотала воду, не обращая внимания на обжигающую боль, которой сопровождался каждый глоток. Мне казалось, что после всего пережитого насытиться будет просто невозможно, но внезапно флягу отняли от моих губ.
— Еще, — прошептала я.
— Нет, — в ответ я услышала тихий хриплый мужской голос. События, предшествующие моему пробуждению, замелькали в памяти, напоминая, что этот человек хотел меня убить. И убил бы. Но только что-то его остановило. Что?
Рассмотреть его по-прежнему не получалось: перед глазами все плыло. Я могла только различить силуэт высокого широкоплечего мужчины, который, судя по движениям, приложил руку к фляге и, намочив ее, потянулся к моему лицу. Я снова машинально дернулась, хоть его жест не выглядел угрожающим.
Мокрая рука скользнула мне за ухо и намочила шею. То же самое он проделал и с другой стороны. К моему удивлению, это помогло немного сбросить дурман, окутавший меня после отключки. Когда глаза вновь обрели зрение, первым, что я увидела, была моя фляжка, судя по всему, все еще наполненная водой, которую держал в руке мужчина. Посмотрев выше, на испачканную в дорожной пыли куртку, я остановила взгляд на его лице, но, встретившись с внимательным взглядом ясных голубых глаз, я быстро отвернулась, сама не зная, почему. Возможно, меня отпугнуло то, что, судя по его лицу, он все еще не решил, что со мной делать. Пристрелить — быстро и надежно. Бросить умирать в пустыне — тоже вполне неплохо, но более жестокий вариант. Или… Или что? Существует ли третий вариант? Но в любом случае, поделиться водой — слишком милосердный поступок для любого обезумевшего под палящим небом жителя пустыни. Хотя как по мне, так это милосердие вполне сродни глупости.