Ожог
Шрифт:
— И его сожгли как… скомканный лист бумаги, — сказал Елисеев, не веря тому, что произносит такое.
Максим только сейчас построил эту гипотезу, и она показалась ему наиболее полно отвечающей фактам. То, что призрак не угрожал Елисееву и его девушке может говорить о том, что они были ему по каким-то причинам неинтересны, либо в то время дух самоубийцы был еще слишком слаб.
И очень возможно, что именно привидение подтолкнуло Елисеева передать дневник Авеличевой Кочневу.
Таким образом установился контакт. Кочнев —
Тогда факт гибели одноклассника Дины тоже можно объяснить технически.
Опасаясь ненужных проблем, которые могут повиснуть на девушке, призрак убил парня — и для этого у него было достаточно силы. Он буквально только что расправился со взрослым мужчиной…
Отлично, но остается открытым вопрос: что призраку нужно от Дины?
— Нет, я не верю, — сказал Елисеев. — Может, у вас с головой не в порядке. Вы уж извините, но всем известно, что писатели частенько сходят с ума на почве своей одержимости нереальным миром… Откуда я знаю, что вы нормальный? Со вчерашнего дня вы не представили ни одного доказательства, что все это имеет место.
— Я выясняю причину смерти моего друга, которого я знаю гораздо дольше, чем вы.
— Пусть милиция выясняет.
— Если и будет возбуждено дело, то его закроют за отсутствием состава преступления. Ясно? Если опустить руки, то это будет несправедливо.
— Несправедливо! — Елисеев рассмеялся.
— Да, по отношению к Кочневу. Что я неправильно говорю?
— Дело не в этом. Исходя из всего, я должен допустить, что какой-то дух убивает тех, кто ему не нравится, пьет из них какую-то там энергию, а потом сжигает… Вслушайтесь! Привидение-убийца.
— Вы боитесь? — прервал его Максим.
Елисеев покраснел.
— Я тоже жить хочу.
— И на основе этого вы все отрицаете?
Актер с яростью поглядел на него.
— Что вы мне под кожу лезете? Я вам ничем не обязан. Не знал, что услышу подобный бред! Мне этого ничего не нужно, своих вот забот выше крыши…
— Успокойтесь. — Максим ненавидел истерики, особенно у мужчин, подобных Елисееву. Когда-то Кочнев с его возбудимой нервной системой пытался выплескивать на Снегова свои эмоции, но потерпел неудачу. Ничего нет отвратительней мужика, расклеивающегося при каждом чувствительном ударе по хорошо защищенному эго.
— Вам легко говорить, — проворчал Елисеев.
— С чего вы взяли? Тетрадь-то попала ко мне, я единственный наследник… и мне нужно беспокоиться о своей безопасности. Наверное, не совру, сказав, что сейчас решается моя судьба. И не только моя.
— Чья же еще? — спросил Елисеев, устало склоняя голову. Раньше он сидел сохраняя осанку, а сейчас ссутулился.
— Это неважно. Мне нужно знать все, что знаете вы.
— Разве я не все рассказал?
— Что вы знаете еще про Авеличеву? Сколько раз вы с ней встречались?
Напрягите память, пожалуйста.
— Встречался? Она пару
— А к вам домой сколько раз Авеличева приходила?
— Не считал, конечно, но раза три при мне, без меня — не в курсе.
Елисеев отвечал на вопросы нарочито неэмоционально, резко. Максим дивился такому ребячеству.
— Что вы вообще можете о той девушке сказать? Вы же думали о том, почему она повесилась? Предположений нет?
Актер пожал плечами.
— Откуда? На чокнутую она не походила, это точно. Или скрывалась. Не знаю, в чем дело, просто была какой-то замкнутой. Они приходили с Владом, так она и сидела как пришибленная…
Максим надеялся, что Елисеев не заметил его движения.
Похоже, появилась еще одна ниточка.
— Вы помните, хотя бы примерно, последний визит к вам?
— Ох. — Елисеев стал оттаивать. — Так… Ну, за полторы недели до смерти. Самое точное, что я могу сказать.
— Одна приходила? — Максим прикинул — 5 или 6 августа прошлого года.
— Одна. Кажется, в тот день и принесла свой дневник.
— И именно оставила у вашей девушки, а не забыла?
— Не знаю. Так если хотела забрать позже, то ведь не успела… Потом нам сообщили, что она повесилась, на дверной ручке. Представить себе не могу, как это может быть… — Елисеев снова закурил.
— Вы были на похоронах?
— Был, с Лидой. Пришлось составить ей компанию.
— Кто занимался похоронами? Отец Ксении?
— Отец участвовал, но мне кажется, что львиная доля расходов и забот лежала на ее группе. Университетские друзья ее не оставили.
Максим почесал щетину на подбородке. Забавно получается…
— Она была малообщительной — и в то же время… ей организовали похороны одногруппники?
— Получается, что так. Отец, похоже, свою дочурку ненавидел. Его физиономия на кладбище была, как будто его заставили съесть тарелку тараканов в масле. Как бы там ни складывалось, почему надо так относиться к единственному ребенку? Часто ведь смерть примиряет, но не в том случае… Ее отец самый первый уехал с кладбища.
Так, теперь надо проверить кое-что из информации Лидина.
— А ее вещи? Их кто забрал? Из квартиры, которую Ксения снимала?
— Наверное, он и забрал.
— Вы знаете, какой у отца Авеличевой адрес?
— Откуда? Я с ним никогда не говорил, не имел желания и повода. На похоронах Лиде плохо сделалось, мы тоже ушли, вскоре после отца Ксении.
— А что Влад? Он принимал во всем участие?
— Принимал, наравне с одногруппниками.
Максим похрустел суставами. Хорошо бы добраться до этого Влада. Теперь главное, держать Елисеева в напряжении, чтобы он выдал как можно больше информации.