Ожог от зеркала
Шрифт:
– А ты заходил сегодня утром?
Впрямую врать было нельзя. Тарас никогда не нарушал главное правило мага, особенно мага начинающего, звучавшее как библейская заповедь, – не лги. Результаты сразу сказывались, ухудшая общее поле. В малых дозах это не притягивало никаких бед, но кому нравится ощущение нечистоты? Всё равно что в грязь ступить. Надо тебе пройти через грязное, пройди аккуратно. Рядышком, обходя лужу, а в самую гадость зачем переться?
Лана испытующе посмотрела школяру в глаза и повторила упавшим голосом:
– Ты утром заходил?
– А ты где была утром? –
– Да мне уйти надо было срочно. – Лана выглядела виноватой. Судя по всему, она действительно считала, что он заходил и сидел тут, ждал под дверью. Разубеждать её не следовало.
– Вот так, стоит договориться... – грустно сказал в пространство Тарас. – Хорошо хоть вечером застал.
– А ты во сколько заходил?
– Не важно. – Тарас махнул рукой. – У тебя деньги есть?
У Ланы всегда были деньги. Во всяком случае, в тех масштабах, в которых это интересовало Тараса. Школяр старался обходиться своими силами, и если иногда перехватывал, то пару-тройку ногтей.
– Есть, конечно. – В голосе Ланы появилась тревога. Собственно, это было только отражение интонаций Тараса. – Тебе много нужно?
– Ногтей двадцать пять.
Тарас считал это значительной суммой. Собственно, так оно и было, но родители Ланы баловали дочку и б?льшими подарками. Она молча повернулась к стоявшим на полке книгам, вытащила крайнюю и, из глубины, мешочек с серебром. Отсчитала три десятка ногтей, новеньких, с четко продавленным серебряным профилем, и так же молча протянула их Тарасу.
– У меня, может, вообще не получится отдать, – сообщил школяр, не спеша брать деньги.
– Не отдавай, – беспечно махнула рукой Лана, но тут же, почуяв неладное, спросила: – А что у тебя случилось?
Тарас аккуратно ссыпал крытые лаком ноготки во внутренний карман и пробурчал что-то неопределенное.
– Не хочешь рассказывать?
Школяр помотал головой. Лана прильнула к нему и обняла, поглаживая шею. Тридцать ногтей была немалая сумма, но она отдала бы и больше. Тарас понимал, что можно взять все, что лежит в мешочке за книгами, а если чуть-чуть подпустить тревоги, повод-то серьезный, то и папиных денег принесет, и могут они пригодиться, но сам себя одернул. Что можно, то можно, а чего нельзя, того нельзя.
Он благодарно обнял Лану – скорее дружески, к Варьке его всегда влекло больше, и так же дружески ответил на поцелуй. Девушка, однако, не останавливалась, и вскоре движения его губ стали совсем иными.
Разогреть Тараса было совсем не сложно. Быстро уйти не получилось. Впрочем, школяр об этом не пожалел.
И как-то даже стало легче.
Перекупщик, очень искренне улыбаясь, отхлебнул сладкого чаю. Сидевший напротив Хвощ ел мясо, низко склонившись над столом. Грязные волосы сосульками свисали в общее блюдо, на что приветливый хозяин совершенно не обращал внимания. Впрочем, время от времени Хвощ вытирал залоснившиеся пальцы салфетками. Жена хозяина с квадратными глазами сидела в сторонке, готовностью к рывку напоминая спринтера. Но разносолов никто
Зацепив себе кусок покрасивее, Хвощ подтолкнул блюдо к перекупщику. Тот взял ближайший и начал жевать, вряд ли ощущая вкус прожарки. В дверях лавки скучал Свист – огромного роста детина, ещё четверо маялись на улице.
Впрочем, разбойники пришли не грабить, а торговать. Тем, что они накануне честно раздобыли.
Глазки перекупщика то тревожно бегали, то, спохватившись, ласково устремлялись на собеседника. Улучив момент, он щелкнул пальцем по пиале, и через несколько секунд на столе дымился заварочный чайник, для надежности укрытый расписным полотенцем. Хвощ осклабился, обнажая неполный ряд крепких желтых зубов.
Оба молчали, вечеряя вкусным чаем с баранками. Хвощ вгрызался в округлые калачи, рассыпая на бороду маковые крошки, а лавочник деликатно отламывал кусочки, кидая их щепотью в темный провал рта.
Городской магистрат сулил за голову Хвоща немалую награду. Оба это знали и друг про друга тоже знали, что оба знали. И веревочка Хвоща, говорили, вот-вот довьётся... Впрочем, так говорили уже шестой месяц.
Хвощ залпом выпил остатки чая и вдруг сел ровно, глядя хозяину в глаза. Тот сразу залучился смущенной улыбкой. Хвощ играл мушкетной пулей, методично обстукивая её об стол.
Как-то всё стихло.
Наконец главарь разбойников назвал сумму. Свист кивнул где-то в темноте. Лавочник, поколебавшись для виду, согласился. Цена была приемлемой и, очевидно, предполагала и дальнейшее сотрудничество.
Сделка состоялась. Хозяева, мысленно сплеснув четыре капли Велесу, вздохнули с облегчением. Доносить перекупщик не собирался. Это было бы неразумно. Он ещё раз взглянул на фигуру Свиста, почти загородившего собой дверной проём, и ещё раз подумал, что доносить – это непорядочно. Раз уж ударили по рукам...
Часто он стал по окраинам бродить. В центре как-то уютнее. Наверное, после бритвочки начал сторониться посадских. Мысли разные появились. Мимо идешь и думаешь, чего да как. Раньше не думал. Тарас вздохнул, недовольный своим состоянием. Ему сейчас положено бояться. А козлиных кож, рогов, потрохов, кроме как на бойне, нигде не достать. То есть можно купить уже чистеньких, а то и прокрашенных в соответствующей лавке, но дорого. И свежесть будет не та, и сила с кровью стечет. На бойне оно и лучше, и дешевле.
Школяр собирался пробовать достаточно сложный отворот, увести заклятие в козлиную плоть, для чего требовалось немало свежего мяса. То, что на него повесили, в мышку не скинешь. Зная, что лучше провести одну мощную попытку, чем несколько слабых, он решил подготовиться как должно.
Тарас выгреб весь запас серебра, включая деньги Ланы. Набралось тридцать восемь монет. Еще две, для ровного счета, занял у Ярика. Утром аккуратно снял порчу – раньше через день чистку делал, теперь дважды в день, но помогало всё меньше, – и вот пришел на бойни. За спиной у школяра висела раскладная тележка тройного подъема. Только мяса необходимо более двух пудов.