Оживление
Шрифт:
В темноте все кружилось - качались фонари, деревья закрывали дорогу черными пахучими листьями, ветви дотрагивались до моей макушки и касались рук, машин и людей становилось все меньше, зато попадающиеся мне навстречу девушки были все красивее и красивее, они заглядывали мне в глаза и улыбались. Я шел мимо, боясь обернуться и окаменеть.
Наконец, я спустился к Трубной площади, поднялся к Петровке, дошел до улицы Чехова и свернул направо. Надоела эта парадная Тверская, пойду лучше переулками. Мимо проплыла моя старая музыкальная школа. А вот девушки навстречу больше не попадались.
В окнах уже давно погас свет, и только в жилых домах еще были слышны голоса, люди смотрели телевизор или пили чай перед сном. Теперь уже так не
Я перешел Садовое кольцо и был уже совсем близко от Горького. Скоро полночь, и сегодня она обязательно придет ко мне! На небе мерцали звезды, булькала дурацкая реклама, вокзал освещался специальными прожекторами, прохожих совсем не было видно. Мои любимые милиционеры грузили в фургон последних бомжей и запирали на ночь двери вокзала. Теперь на вокзале могут находиться только особые люди - люди с билетами и московской пропиской. А мой паспорт уничтожен два месяца назад.
Давно, кстати, я не мылся и не брился! Узнает ли она меня в таком виде, захочет ли подойти, поцеловать, вряд ли! Что делать, вначале пусть пустит меня в душ, а потом уже будем целоваться. По улице поехали поливальные машины. Мне нравится смотреть, когда они поливают улицы, или когда дворники утречком так уютненько поливают тротуар на своем участке. Вот брошу все и пойду работать дворником, как Платонов. Как вам кажется, я еще не свихнулся? Надо только найти место, где паспорт не нужен.
Улица заблестела, и мне захотелось пройтись прямо по середине дороги, где днем могут ездить только машины. Милиционеры уехали. Часы пробили пол первого. Неужели она не придет и сегодня?
Загудела, ушла в депо последняя электричка. Площадь затихла. Я плотнее завернулся в куртку, вжался в лавочку и начал считать минуты. Хорошо все-таки, когда нужно кого-нибудь ждать, и спокойно думать о чем придется. Скоро уже лето, может, податься на юг, к Черному морю? Скоро там уже начнут появляться первые фрукты. Или поехать в Среднюю Азию. Там я никогда не был, и немного страшно ехать туда без товарища, без подготовки. А что тут страшного, с другой стороны? Я стал вспоминать все, что знал про те страны. Конечно, дыни, арбузы, плов, лаваш, горы, песок, синее небо, мечеть, "Белое солнце пустыни". Без языка, конечно, тяжело.
Вдалеке послышался стук копыт. Я знал, что она должна быть сегодня. Это мой последний шанс. Я поднялся с лавочки и двинулся к мосту через железнодорожные пути. Там она мимо меня не проскочит. Я спрятался за чугунной оградой моста как партизан перед немецким составом. Во рту все пересохло, руки и ноги тряслись от нервного напряжения.
Глава 14
Погоня
Постепенно в темноте я стал различать, что по Ленинградскому проспекту скачут две лошади. Мне казалось, что прошел уже целый час, а они все приближались и приближались. Вначале за деревьями почти ничего не было видно. А вдруг она меня не заметит? Надо ее обязательно остановить, во что бы то ни стало. И кто это скачет с ней рядом? Надо было мне получше подготовиться, хотя бы побриться. Но внутренний голос убеждал меня, что сегодня это не так важно. Замедленное изображение скачки настолько сильно вливалось в мои мозги, что я непроизвольно стал повторять движения наездников. Если долго смотреть по телевизору за маятником одинокого конькобежца на длинной дистанции, то тоже вскоре начнешь раскачиваться из стороны в сторону с ним в такт.
И вот уже я скачу на лошади рядом с прекрасной дамой вдоль Ленинградского проспекта,
Они выехали из-за деревьев и стремительно приближались к мосту. Шлейф ее длинного платья развевался за нею на несколько метров, ее черные волосы сливались с лошадиной гривой. Она летела вперед, но лошадь двигалась в каком-то замедленном темпе. Рядом ехал какой-то придурок в длинном фраке. Выждав еще мгновение, я бросился им наперерез. Дальше все произошло так быстро, что я не понимал, что делаю.
Она заметила меня, но останавливаться не собиралась, поравнявшись со мной, она вдруг выхватила небольшую плетку и ударила меня по лицу. Я вскрикнул от боли, она уже уходила вперед, к Маяковскому, но ее спутник еще был рядом, я успел ухватиться за уздечку его коня, столкнул всадника с лошади и вскочил как Гойко Митич в седло на его место. Горячая кровь заливала мне лицо, левый глаз ничего не видел, но впереди раздавался цокот копыт ее лошади, я пришпорил своего коня и понесся за ней. Она даже не оглянулась и неслась все дальше и дальше.
А Вы участвовали когда-нибудь в гонках по ночной Москве? Когда я буду губернатором города, в первую же ночь с субботы на воскресение устрою торжественные скачки по улицам Москвы. Зрители должны будут стоять на тротуарах со свечками и фонариками. Факелами пользоваться нельзя - это напоминает фашизм. Всю рекламу на время скачек отключим, она не будет сочетаться с благородным духом старинных состязаний. Про маршрут надо еще подумать, а вот форма одежды может быть только маскарадная, и ни в коем случае не спортивная. При чем тут спорт? Это будет скорее духовно-историческая процессия, или скачки за девушками. Да, именно скачки за девушками - это прекрасно и возвышенно. Всадник, поймающий беглянку, объявляется ее рыцарем на весь год до следующего заезда. Это приведет к развитию и подъему наших конных заводов, так незаслуженно забытых в это тяжелое время. Подымится также производительность труда, увеличится рождаемость и понизится смертность. Люди объединятся вокруг скачек, рыцари будут выбирать короля, и здоровый дух раннего средневековья воцарится над пошлой купеческой Москвой.
У Маяковского она свернула направо и поскакала по Садовому кольцу. Нас разделяло всего несколько десятков метров, но останавливаться сейчас нельзя она легко могла бы укрыться в переулках около Патриарших прудов. Пока я не думал, что буду делать с ней дальше, лишь жажда погони иссушала мое горло и голову. Вряд ли она готовит мне новую ловушку, с меня уже взять нечего, скорее, мой новый богатый соперник, которого я скинул у Горького, должен был стать очередной жертвой подземных козней. Зачем только она меня ударила плеткой? Наверное, решила, что я - какой-нибудь пьяный бродяга с вокзала. Неужели она меня все-таки не узнала? Придется теперь прикинуться маньяком, насильником или вором. Вид у меня теперь подходящий, и, пользуясь этим преимуществом, я мог бы многое узнать у нее. Возьму вот и придушу ее для начала, или укушу ее за грудь.
Она неслась впереди, шлейф вытянулся почти горизонтально и повторял в воздухе ее плавную траекторию. Вдруг ее прозрачная косынка отделяется от нее и повисает на мгновение в воздухе. Я успеваю поймать ее на лету. Левый глаз ничего не видел, и я приложил косынку к ране, чтобы остановить кровь.
На Смоленской площади она чуть замедлила ход, оглянулась, и снова погнала лошадь вперед, к Парку Культуры. Вокруг никого не было, и даже на освещенном Арбате было тихо, как никогда. Куда она направляется на этот раз? Хорошо, что не на кладбище, а то там ее покойные покровители опять дадут мне яду или засунут в деревянный ящик.