Ожидая рассвет
Шрифт:
Матаир ощутил, как кольнуло сердце. Кертис - предатель… А он не чувствовал! А он не знал! О, Свет!
– Увлер, ты должен сейчас расслабиться и дать мне излечить твою рану. Ты потом мне всё объяснишь.
– Ты не должен позволить… клятву… Сати…
Матаир призвал Силу Дня, и пальцы Увлера расслабились. Наделённый Страж не выдержал и закрыл руками лицо.
Нет никаких причин сомневаться в словах друга Увлера. Значит, Кертис действительно предал Свет и перешёл на сторону Хозяина. Что же это значит? Что же теперь будет?
Почему он, Наделённый, этого не заметил?
– Вам плохо?
– робкий
– Нет, - качнул головой Матаир.
– Я не напрягу тебя, если попрошу принести мне немного воды?
– Может, вы вина хотите?
– спросила она, глядя не на Матаира, а на вновь уснувшего Увлера.
– Нет, воды…
– Да, конечно, я сейчас вернусь, - она быстро убежала.
Матаир опустился на колени и, прижав ладони к лицу, начал молиться.
Тяжело быть Наделённым. Ты чувствуешь ответственность за весь мир. За каждое, даже маленькое событие…
Карета принцессы Мае'ар Маари мчалась по дороге в окружении шестерых вооружённых всадников. Была глубокая ночь, карета пересекала сейчас небольшой перелесок с редкими тонкими деревьями, и принцесса внутри мирно спала. Мыслями она была вместе со своим любимым в Мере'ар Маари, рассудком - в Аанторо Мельбе…
Один из всадников, следовавший позади, бесшумно вытащил меч. Свет луны отразился на клинке, а через секунду этот клинок был обагрён кровью скакавшего впереди охранника принцессы. В тот же миг оставшиеся четверо обернулись, без лишних слов хватаясь за оружие.
На предателя кинулись только трое - четвёртый повернул свою лошадь к карете и одним ударом убил возницу. Звон мечей разбудил Мае'ар, она поняла, что карета стоит, и закричала. Проснулась и её служанка - она мгновенно была убита мечом, в щепки раскрошившим стенку кареты.
Жестокая расправа была закончена. Те всадники, что убили всех свидетелей, свистнули громко, а сами направили своих коней прочь. Теперь дело за них должны были завершить местные разбойники - то, за что им было заплачено, они совершили. А Мае'ар Маари не должна знать, что к её пленению были причастны люди, приставленные к ней третьим средним принцем Тау'ган'аром…
К чему какие-то расследования, если сам король приказал арестовать своего сына? Королю всегда виднее!
Получив отчёт о пленении Мае'ар Маари разбойниками из области Илентао, Тау'ган'ар выразил свои соболезнования Моэ'ран'ару, переведённому в прохладное давно ждущее его подземелье, выслушал свою порцию проклятий и отправился в королевские покои - отдыхать.
Армия Баэ'кен'ара была близка к тому месту, где лагерем стояли основные силы мараданцев. Нейцер уже ждал с нетерпением той битвы - в первый раз можно будет немного размять руку. Давно он уже не сражался. С начала войны он мечтал об этой последней битве - он знал, что раньше не будет выходить на бой с шавалинцами. Он появится в решающем сражении…
Он уже заявил о своём желании шаматэ. Они оказались не против, чтобы чужестранец сражался на их стороне. Они считали его весьма достойным воином, хотя в действии и не видели.
Нейцер в последние дни вновь был одет в доспехи - из-за жары, это был облегчённый вариант, и даже огненно-рыжий плащ за плечами оранжевого
Бой, считал Лорд Тени, должен быть по условиям одинаков для всех. Если это бой с человеком, то нужно биться не в полную силу… Нейцер не считал позорным обнажать клинок даже против человека, не наделённого Дарами какой бы то ни было Силы. В конце концов, среди них тоже есть достойные воины.
Ставу Драго выказал заинтересованность к желанию Нейцера драться. Даже предложил помериться силами - Нейцер не отказался. К чему было отказываться? Мараданец был неплох, хотя никогда не слышал, что такое тактика одиночного боя. В нём было природное чутьё, животное умение чувствовать заранее то, что вот-вот произойдёт. Нейцер получил удовольствие, сражаясь с ним, увязая ногами в том песке, по которому Драго ступал, почти не оставляя следов, хотя по сложению был тяжёл и мускулист. За их соперничеством наблюдали и шаматэ, и другие мараданцы - всем им хотелось, чтобы победил их соплеменник.
Нейцер мог бы позволить себе подарить им такое удовольствие, однако Драго должен был знать чётко, кто из них сильнее, и кто кому подчиняется. Поэтому он был сломлен, отступил под напором чужестранца и признал своё поражение. Нейцер, зная гордость мараданцев, думал, что Драго будет зол, однако ставу даже улыбался, утирая пот с лица. Для мараданцев обычны были соревнования в силе между собой, и любая победа или поражение в таком соперничестве не воспринималась как тяжёлое оскорбление.
Итак, мараданцы начали постепенное движение навстречу решающей битве. Если Баэ'кен'ар будет разбит здесь, то легко будет сломить и сопротивление на других участках фронта. А там, уже без Нейцера одухотворённые успехами мараданцы бросятся на оставленные без защиты города Шавалина…
Нейцер ехал верхом, хотя шаматэ и предлагали ему обычного коня, захваченного у шавалинцев, он продолжал своё передвижение на местных, "еледигу". Они были поприземистее, покрепче, однако в пустыне на них удавалось передвигаться куда быстрее.
Он ехал не в одиночестве, а вместе со ставу Драго и теми воинами, что были из его "ставина", то есть племени. Ранним утром они снялись, и начали свой путь. Драго был возбуждён предстоящим сражением, а Нейцер размышлял о будущем мараданцев.
Итак, Баэ'кен'ар умрёт. Хозяин сказал, что власть в Шавалине захватит его слуга. Тем не менее, он сказал не прекращать наступления. Предположим, все прочие принцы с их армиями тоже будут сломлены - Хозяин всё равно велел наступать. Скорее всего, у Шавалина есть ещё какие-то силы, о которых не знает Нейцер. Лорд собирался узнать это у Тэу'лан'ара уже сегодняшней ночью…
Второй старший принц не был брошен на прежнем месте их стоянки. К удивлению Нейцера, Драго купил его у шаматэ, как раба. По его словам, он подумал, что матену Нейцеру может быть нужен этот человек, а шаматэ собирались-таки избавиться от него, как от ненужного груза.