Ожидая рассвет
Шрифт:
– Это долг любого, - сказал Алекрин, действительно веря в эти слова.
Испытатель помолчал немного и громко спросил:
– Служить пойдёшь?
– Пойду, господин!
– с готовностью отозвался Алек.
– Хорошо. Служи верно. Таких, как ты, быстро находит награда.
Алекрин понял, что разговор окончен, и поклонился уходящему в ночь испытателю.
"Как Хранитель, ночью", -
И вот сейчас он совсем близок к этой цели.
– Скорее завтра!
– взмолился он, обращаясь к стене.
– Скорее завтра!
У него был не только меч, не очень хороший, но не дешёвка. Из деревни он принёс с собой лук, крепкий, добротный - его делал отец. Когда было разрешено охотиться - отец Алека был тогда совсем молод - охотой добывали себе средства на жизнь многие. Лук Алека не был вычурным, и сделан был не самым великим мастером, но был послушен во всём. Алек навострился стрелять из него так метко, как не умел даже отец. Он рассчитывал силу ветра, направление, всегда принимал во внимание длину стрелы, оперение, наконечник… Хотя можно было пойти в солдаты и без оружия, тем, на кого не приходилось переводить казённые вещи, меньше перепадало от командиров - это было общеизвестно. Поэтому Алек и решил: лучше сразу показать себя хорошо. И присоветовал Эльшару не стесняться, что его оружие куплено на деньги Алека.
– Мы же друзья, - спокойно и без особых чувств сказал он.
– Не стесняйся брать мои деньги. Если у меня будет нужда, я обращусь к тебе.
Но Алек чувствовал, что нужды у него не будет.
За столом, поставленным прямо под открытым небом, сидело двое. Один, судя по всему, офицер, второй - пониже чином, но иногда наклонявшийся к уху первого и дававший какой-то совет.
Эльшар робел. Алек - нет. Подошёл первым, показывая пример другу, поклонился - отдавать честь пока не должен был, ведь не солдат ещё.
– Хм, - сказал офицер. Второй поднялся тряхнул Алека за плечо, рассматривая, заглянул в рот, как лошади, одобрительно покосился на оружие.
– Своё?
– спросил он, не требуя ответа.
– Правильно. Годится, - обратился он к офицеру.
– Имя?
– Алекрин Ат Лав.
Больше его ничего не спросили. Эльшар и кто-то постарше, без оружия, подходили следом, а Алек стоял в стороне. Всё происходившее не было торжественным, пафосным. И грубое "годится", сказанное солдатом офицеру, чтобы тот, грамотный, пометил галочкой что-то у себя в бумагах, перевернуло сегодня его жизнь. Эльшар и второй, со смешным именем Мруфа, подошли к нему, бледные и взволнованные. Эльшар широко улыбнулся и подмигнул, но вымученно. А Мруфа, судя по всему, просто был испуган.
– Идите в казарму, - солдат кивнул головой на длинное одноэтажное здание, крашеное в жёлтый грязный цвет.
– Сегодня-завтра отправитесь на границу.
Никакой
В огромном длинном холодном помещении было много людей, в основном, немногим старше Алека и Эльшара. Они сидели кучкой на жёстких кроватях и полу, о чём-то шумно разговаривая.
Алеку стало немного неуютно. Здесь не пахло грядущими подвигами. Пахло чем-то сгоревшим, потом и деревом. Он бросил вещи на первую попавшуюся койку и, не знакомясь с будущими товарищами, рухнул сверху.
Общительный Эльшар мгновенно направился налаживать отношения, утянув за собой стеснительного и робеющего Мруфу.
"Будет, всё будет, - уверенно подумал Алек.
– Будет, как я хочу! Как я!"
Спустя несколько недель он ощущал себя выжатым, как тряпка. Война только краем промелькнула у него перед носом, новичкам не давали развернуться, шпыняли, кричали на них, в свободные часы их командир от нечего делать устраивал смотры и колотил палками всех, кто недостаточно втягивал живот или расправлял плечи.
Однажды он прошёлся по спине Алека, просто потому, что ему не понравился его взгляд. Алек к изумлению всех, кто был поблизости, вырвал палку из рук командира, швырнул в сторону и сказал, что бить себя ни за что не позволит.
Командир задохнулся от негодования и едва не влепил Алекрину пощёчину, но занесённая рука так и не достигла лица Алека. Он прорычал угрозу и заорал на кого-то другого. С тех пор жизни Алеку в их полку не было. Ночами хотелось выть - он лежал, уткнувшись лбом в скомканные в комок вещи, служившие ему подушкой, и, если было слишком тяжело, зубами вгрызался в жёсткую ткань.
"Флая была права, - думал он.
– Что эта война? Почему я не послушал её?"
Но в то же время его мучили и другие мысли:
"Я давал себе слово, что стану тем, кем хочу! Неужели, я откажусь от него? Неужели, я зря терплю всё это?"
Он был близок к разочарованию, заодно с ним Эльшар, тихонько винивший Алека в том, что тот притащил его на эту дурацкую войну с собой, когда неожиданно гарнизон Светлых оказался близко к их полку. Их в срочном порядке подняли на ноги, дали краткий инструктаж и выставили против опытных Стражей, чтобы не пропустили тех глубже, пока не прибудут отряды Воинов Тени.
У Алека кровь кипела в венах. Но держаться им пришлось недолго, а противников их небольшому отряду так и не досталось. Стражи не нападали на простых людей, они ждали Воинов Тени, изо всех сил избегая смертей простых людей. Но Алеку всё это казалось не так, он думал, что это трусость, а от Воинов Тени, сильнейших противников, они просто не смеют бежать…
Воины Тени подоспели быстро. Алек с Эльшаром как раз засели за небольшим холмиком, молча дуясь каждый на своё: один на то, что судьба не даёт ему возможность показать себя, другой - на то, что зря пришёл на эту войну.