Ожерелье королевы
Шрифт:
Король довел штриховку до непроницаемой черноты, но не прибавил ни слова: его лицо было вполне красноречиво.
Господин де Калонн изложил свой план при одобрении коллег, и король подписал проект, хотя и со вздохом.
— А теперь, раз мы имеем деньги, — смеясь сказал Калонн, — будем их и расходовать.
Король с гримасой посмотрел на министра, и штриховка превратилась в громадное чернильное пятно. Господин де Калонн передал ему смету расходов на пенсии, награды, поощрения, подарки и жалованье.
Проект был не длинный, но хорошо разработанный.
— Миллион сто тысяч ливров на такие пустяки! Как же это может быть?
И он положил перо.
— Прочтите, ваше величество, до конца и соблаговолите заметить, что из миллиона ста тысяч ливров по одной только статье требуется пятьсот тысяч.
— Какая же это статья, господин генеральный контролер?
— Аванс ее величеству королеве, ваше величество.
— Королеве!.. — воскликнул Людовик XVI. — Пятьсот тысяч ливров королеве! О сударь, это невозможно!
— Прошу извинения, ваше величество, но цифра точная.
— Пятьсот тысяч ливров королеве! — повторил король. — Здесь какое-то недоразумение. На прошлой неделе… нет, две недели тому назад я приказал выплатить ее величеству содержание за три месяца.
— Ваше величество, королева нуждалась в деньгах. Все знают, как ее величество их расходует, и ничего нет необычайного…
— Нет, нет! — воскликнул король, в котором пробудилось желание заставить говорить о своей бережливости и в то же время снискать королеве аплодисменты, когда она поедет в Оперу. — Королева не хочет такой суммы, господин де Калонн! Королева сама мне говорила, что корабль предпочтительнее драгоценных украшений. Королева считает, что если Франция берет займы, чтобы прокормить своих бедных, то мы, богатые, должны помогать Франции. Итак, если королева нуждается в этой сумме, то тем больше будет ее заслуга, если она согласится подождать, и я вам ручаюсь, что она будет ждать.
Министры дружно зааплодировали этому патриотическому порыву короля, которого сам божественный Гораций не назвал бы в эту минуту Uxorius [13] .
Лишь г-н де Калонн, знавший о затруднительном положении королевы, настаивал на выплате денег.
— Поистине, — сказал король, — вы проявляете большое участие к нам, чем мы сами. Успокойтесь, господин де Калонн!
— Королева упрекнет меня, ваше величество, в том, что я недостаточно ревностно ей служу.
13
Преданным (лат.).
— Я буду вашим защитником перед ней.
— Королева, ваше величество, просит только тогда, когда является крайняя необходимость.
— Если королева имеет необходимость, то, я надеюсь, она не так настоятельна, как нужда бедных. И ее величество первая с этим согласится.
— Ваше величество!..
— С вопросом покончено, — сказал решительно король. Он вновь взял перо и принялся за свои штрихи.
— Вы
— Вычеркиваю, — произнес величественно Людовик XVI. — И как бы слышу отсюда великодушный голос королевы, выражающий признательность за то, что я так хорошо понял ее сердце.
Господин де Калонн прикусил губу; Людовик, довольный этим героическим самопожертвованием, подписал все остальное со слепым доверием.
Затем он нарисовал великолепную зебру, окружив ее нолями, и повторил:
— Сегодня вечером я выиграл пятьсот тысяч ливров. Хороший день для короля, Калонн. Вы отнесете эту добрую весть королеве. Вы тогда сами увидите, вы увидите!
— Ах, Боже мой, ваше величество! — тихо проговорил министр. — Я был бы в отчаянии, если бы лишил вас удовольствия передать это сообщение. Каждому по заслугам.
— Хорошо, ответил король, — закроем наше заседание. Мы потрудились хорошо. На сегодня довольно. А вот и королева возвращается. Пойдемте ей навстречу, Калонн.
— Прошу прощения у вашего величества, но мне надо подписать бумаги.
И он со всей возможной поспешностью исчез в коридоре.
Король с сияющим лицом храбро шел навстречу Марии Антуанетте. Она напевала что-то в вестибюле, опираясь на руку графа д’Артуа.
— Мадам, — сказал король, — вы довольны своей прогулкой, не правда ли?
— Я в восторге, государь! А вы хорошо поработали?
— Судите сами: я выиграл вам пятьсот тысяч ливров.
«Калонн сдержал слово», — подумала королева.
— Представьте себе, — продолжал Людовик XVI, — Калонн требовал для вас кредита на полмиллиона.
— О! — воскликнула с улыбкой Мария Антуанетта.
— А я… я его вычеркнул! И вот пятьсот тысяч ливров, выигранных одним взмахом пера.
— Как вычеркнули? — проговорила, бледнея, королева.
— Бесповоротно! И этим я оказал вам большую услугу. Прощайте, мадам, прощайте.
— Государь, государь!
— Я страшно голоден. Я иду к себе. Не правда ли, я вполне заработал свой ужин?
— Государь, выслушайте меня!
Но Людовик XVI подпрыгнул на месте и убежал, сияя от своей шутки и оставив королеву ошеломленной, онемевшей и растерянной.
— Брат мой, пошлите за Калонном, — проговорила она наконец графу д’Артуа. — Это какая-то злая проделка.
В эту минуту королеве подали записку от министра:
«Вашему величеству уже известно, что король отказал в ассигновке. Это непостижимо, Ваше величество; я покинул совет больной и подавленный горем».
— Прочитайте, — сказала она, передавая записку графу д’Артуа.
— И еще находятся люди, утверждающие, что мы расхищаем финансы, сестра моя! — воскликнул принц. — Вот так поступок…
— Поступок супруга, — тихо проговорила королева.
— Примите выражение моего соболезнования, дорогая сестра. Это послужит мне предостережением. Ведь и я намеревался просить завтра.