Ожерелье голубки
Шрифт:
Передали мне из дальнего города весть о кончине одного человека, которого я любил, и поднялся я, убегая с душою своей к могилам, и начал ходить среди них, говоря:
Хотел бы я, чтобы стала спина земли ее брюхом и чтобы брюхо ее стало спиною.И чтобы умер я прежде прибытия вести, котораяА затем прибыло, спустя некоторое время, сообщение, что была эта весть ложной, и сказал я:
Пришла весть благая, когда укрепилось отчаяние, и было сердце мое в семи подземельях крепких.Одела она душу зеленью, после того как оделась душа в одеяние скорби.Рассеялся надо мною мрак заботы, как исчезает от света солнца цвет черный.Но при том не надеюсь я на сближение иное, чем верность старой дружбе.Ведь облачка просят не для дождя, а только для тени, прохладной, раскинувшейся.И бывает при этих двух видах разлуки, то есть при отъезде любящего или отъезде любимой, прощание. Поистине, это одно из устрашающих зрелищ и тягостных положений, при которых бывает разбита решимость всех твердых решимостью и исчезает при ней сила всех проницательных. Льют при этом слезы все застывшие глаза, и становится явной тоска любви скрытая.
Прощание — отдел из отделов разлуки, и надлежит здесь говорить о нем, как об упреках в главе о разрыве, и клянусь жизнью, если бы умер разумный человек в минуту прощанья, право, было бы ему простительно, ибо подумал он, что постигнет его через минуту прекращение надежды, и поселятся в нем страхи, и заменится радость печалью; поистине, это мгновение смягчает жестокие сердца и делает кроткими грубые души. Кивки головою и долгие взгляды и вздохи после прощания разрывают завесы сердца и приводят к нему волнение в такой же мере, как делают это, при противоположных обстоятельствах, другие движения лица — знак глазом, улыбка и проявления согласия.
Прощание разделяется на два вида. При первом из них можно только смотреть и делать знаки, а при втором возможны объятия и пребывание вместе, — а нередко, из-за какой-нибудь причины, это было совершенно недостижимо раньше, несмотря на соседство жилищ и возможность встречи. Поэтому и желали некоторые поэты разлуки и хвалили день отдаления, но это нехорошо, и неправильно такое мнение, и неосновательно подобное воззрение. Не равен час радости и нескольким часам печали; как же будет, если разлука продлится дни и месяцы, а нередко и годы? Это дурной взгляд и искривленное суждение, и я восхвалил разлуку в своих стихах лишь из желания, чтобы вернулся день разлуки, и случались бы каждый день встреча и прощание, хотя бы пришлось терпеть горести, заключающиеся в этом противном слове. И хочется этого, когда проходят дни, в которые не бывает встречи, и тогда-то начинает любящий желать дня разлуки, если бы это было возможно, хоть каждый день. О первом виде прощания я скажу стихи, среди которых есть такой:
Прелесть его заменяет прелесть цветов, как заменяют мои вздохи огонь.А о втором виде прощания скажу я стихи, среди которых есть такие:
Вот лик, перед которым падают ниц цветы, и лик этот совершенен — не ухудшается и не улучшается.Жарок он, когда солнце нисходит в созвездие Козерога, но прохладен и нежен, когда солнце в созвездии Льва.Оттуда же:
День разлуки, жизнью клянусь, совсем он мне не противен, хотя дух мой и расстается с телом,ВИ разве появляется в мыслях и возникает в думах что-нибудь более ужасное и болезненное, чем разрыв из-за ссоры, наступившей между любящими, когда приходит к ним затем внезапная разлука, прежде чем поселился меж ними мир и был развязан узел разрыва. И поднимаются они для прощания, и забыты упреки, и пришло к ним то, что превосходит силы и заставляет улететь сон. Об этом я скажу стихотворение, где есть такие стихи:
Отпали упреки, бывшие прежде, и стерлись, и пришли войска разлуки — они бегут и спешат.Разлука испугала неприязнь и устрашила ее — отвернулась она, уходя, и не знают сегодня ей места.Таков и волк, когда остался он один с добычей и покрыл его своей тенью лев, смотрящий на него из заросли.Хоть и обрадовала меня разлука, прогнав разрыв, больно мне, что отдалила она любимую.Неизбежно бывает пред смертью всегда облегченье — задним же следует смерть, быстрая, повергающая.Знаю я человека, который пришел проститься со своей возлюбленной, но увидел, что та уже удалилась. И постоял он немного над следами ее и несколько раз возвращался к месту, где была любимая, а потом ушел, огорченный, с изменившимся видом и затмившимся умом. И прошло лишь немного дней, как заболел он и умер, — помилуй его Аллах!
Поистине, разлуке присуще дивное действие в обнаруживании сокрытых тайн. Я видел человека, который таил свою любовь и скрывал то, что чувствует, пока не пришла случайность разлуки, — тогда открылось затаенное, и сокрытое стало явным. Об этом я скажу отрывок, где есть такие стихи:
Ты подарила любовь, в которой прежде отказывала, и дала ты мне ее даром,Но нет мне нужды в ней сейчас, а если бы дала ты ее прежде, ты проникла бы в глубину сердца.Нет пользы от врачевания, когда пришла смерть, хоть полезно оно раньше смерти тому, кто ее встречает.Я скажу еще:
Теперь, когда наступила разлука, ты одаряешь меня проявлением любви, хотя прежде выказывала скупость.Ты умножила печаль мою намного! Горе мне! Если бы было то прежде!Это напомнило мне, что я пользовался некогда расположением одного из везиров султана, во дни его знатности, и проявил он некоторую сдержанность, и оставил я его. Но прошли его дни, и окончилось его правление, и проявил он ко мне дружбу и братские чувства в доле немалой, и сказал я:
Ты дарил мне неприязнь, когда судьба была благоприятна, и проявляешь приязнь ко мне, когда рок от тебя отвернулся.Ты приветлив со мной, когда бесполезна твоя приветливость; о, если бы проявил ты приветливость, когда был неприветлив!Затем бывает разлука смерти — это уже конец, и нет тут надежды на возвращенье. Это беда постигающая, спину сокрушающая, это напасть судьбы и горе, и затмевает она мрак ночи. Она пресекает все мечты, уничтожает всякое желание и лишает надежды на встречу; тут смущается язык и обрывается веревка лечения, и нет здесь хитрости, кроме терпения, волей или неволей. Это самое значительное, что постигает влюбленных, и нет для того, кого это поразило, ничего, кроме рыданий и плача, пока не погибнет он или это ему не наскучит. Вот язва, которую не бередят, боль, которая не проходит, и забота, становящаяся все новее по мере того как истлевает зарытый тобою в земле. Об этом я говорю: