Овидий
Шрифт:
Допил он рюмку и загрустил.
– Эй, - говорю, - ты чего.
А он чуть не плача:
– Я как услышал про любовь, так про неё и вспомнил.
«Сейчас начнётся».
– Была такая девушка. Видел я её всего один раз и не смог глаз оторвать. Вся сияет, светится, как вы или даже ярче. А ноги, какие же у неё ноги, так бы каждую расцеловал по отдельности. Я тогда на шахте работал. Там кроме меня больше полуросликов не было, не выживали, даже гномы и дворфы копытились. В общем, выхожу я из шахты, а тут она, как звезда сияет
– Это почему же. Никогда не говорит никогда. Всё ещё может быть.
– Оказалось, что она королева, невеста нашего короля. Они с супругом мимо проезжали и возле шахт остановились. И зачем она мне тогда улыбнулась? Лучше бы посмотрела на такого как я, и рассмеялась мне прямо в лицо. Тогда бы я пошёл на пруд и утопился, не зная как мне дальше жить. Сэр Овидий, а может, мне сейчас утопиться? Зачем такая жизнь, если в ней нет любви, и никогда не будет. Мне без неё всё равно не жить.
– Ты потерпи до утра, ночью топиться нельзя. Утром протрезвеешь и утопишься. – Мне прямо смешно, столько лет, видать, он это в себе держал и после третьей рюмки всё как на духу вывалил. А смотрю я и сам уже наклюкался. Надо сходить отлить, что ли, место для новой выпивки освободить.
Пошатываясь, подхожу к уборной. Легонько толкаю дверь. Не заперто, захожу внутрь. Слепит яркий свет неоновых ламп и белоснежный блеск кафеля. Подхожу к писсуару, в нём лежит ароматическая таблетка от запаха. Вода сама включается и смывает за мной. Возвращаюсь к зеркалу, набираю жидкого мыла и тщательно вымываю руки. У меня привычка мыть руки после туалета. Подставляю ладони под сушилку, параллельно смотрю на себя в зеркало. Глаза красные, конечно целую ночь на компе играл и не выспался. Умываюсь несколько раз. Потом вытягиваю бумажное полотенце. Наконец-то их повесили, без них было хуже, приходилось руки об штаны вытирать. Бросаю прощальный взгляд на зеркало. Поправляю волосы и выхожу.
Опять я в засаленной таверне. Кругом едва мерцают свечи. После такого яркого света не сразу могу привыкнуть к царящему вокруг полумраку.
«Стоп! А где это я только что был?»
ГЛАВА 9
Поворачиваюсь на сто восемьдесят, резко открываю дверь – там темно. Заваливаюсь, лбом бьюсь об какую-то полку, ногой вступаю в кадушку. На голову с грохотом обрушивается медный таз, высыпается мешок с мукой. Подлетает хозяйка с лучиной.
– Сэр, вы не ушиблись, сэр?
Встаю, по сторонам осматриваюсь, отряхиваюсь от муки.
– Я заплачу за то, что разбил, заплачу, - повторяю я несколько раз.
Встаю и снова вступаю в кадушку с огурцами, и снова падаю, разбивая несколько бутылок дорогущего вина.
– Где тут туалет? – рыщу глазами по углам.
– Там где и всегда был, на улице.
– А здесь,
– Коморка, продукты хранить.
Выбегаю на улицу, осматриваю таверну с разных сторон. Нет в ней больше никаких помещений. Но где я был и как попал туда? Может это глюк?
– Хозяйка, - спрашиваю её, - а что за пойло мне подали? От него галюны бывают?
– Отличное алхимическое пойло. Никто не жаловался.
«Понятно».
– Залетаю в таверну бужу полурослика.
– Вставай, идём, прогуляемся, - поднимает голову, пытается разуть глаза. Ему третий тост явно оказался лишним.
Подходит хозяин таверны.
– За погром, что вы тут учинили, рассчитываться будете?
– разводит руками.
– Да, конечно, - протягиваю ему всё, что осталось в кошельке.
Пересчитывает, прикидывает что-то в уме, машет рукой и уходит.
Вытягиваю Малка на улицу. Ему нельзя сейчас спать, лучше прогуляться, тем более природа такая: русалки, лебеди.
Идём вдоль озера. Вижу, что он идёт на автопилоте, поддерживаю, чтобы никуда не упал, а то мало ли какие черти тут водятся ещё в воду утянут.
– Давай же, трезвей. Я уж полностью трезвый, меня тот случай в туалете протрезвил, а Малк, как вижу, скоро блевать будет. Может оно и к лучшему ему легче станет.
– Сэр Овидий, а где мои деньги?
– вдруг совершенно осознано говорит он.
– Я их трактирщику отдал, - без задней мысли отвечаю.
– На сохранение, – успокаивается полурослик.
– За погром, что я учинил, я кладовку с туалетом перепутал.
И тут он прямо на глаза трезвеет. До чего же эти хоббиты жадные.
– И вы отдали ему все мои деньги?! Я же их столько лет копил, я ж сирота ни кола, ни двора только этот кошелёк. Я жизнью рисковал… - как ребёнок малый чуть не плачет.
– Успокойся ты, - говорю, - верну я твои деньги и даже намного больше верну, - а сам думаю «А собственно как?».
– Отдайте сейчас. Вы же меня по миру пустите я же с голодухи подохну… меня ж… да я ж!
– Хватит истерики!
– хватаю его за грудки. – Хочешь вернуть свои деньги? Я верну тебе их прямо сейчас, но больше мы с тобой не друзья. Расход, понял!
- Понял, - сопит, - только деньги верните.
– Тебя надо было не Малком, а Мойшей назвать!- злобно вскрикиваю я и не дожидаясь ответа возвращаюсь в таверну.
Порвать его готов. Вот жлоб, за какую-то мелочь на меня накинулся. Верни ему его «пять копеек».
– У тебя осталось что? – спрашиваю подбежавшего полурослика.
– Нет, я же всё вам отдал.
– Понятно.
Иду к трактирщику.
– В долг, - говорю, - дадите?
А он на меня так посмотрел и отвечает.
– В рост, почему бы и нет.
Процент у него, правда, оказался жирный. Сто процентов за один месяц. А мне всё равно, может через месяц я тут королём или магнатом каким стану, мне нужно деньги сейчас вернуть.