Овермун
Шрифт:
– В тебе течет последняя капля крови величайшего царя.
Молчание примерно на минуту. Тамерлан дал время переварить информацию, но Карина, похоже, не совсем восприняла ее:
– Какого царя? Ты о Петре Первом?
– Очень смешно.
– А в Украине вообще царей не было, кроме заграничных...
Парень нашелся с ответом:
– Кто тебе сказал, что ты родом отсюда?
– Я родилась здесь. И мои родители. И родители их родителей...
– Карина, ты только вдумайся, - вновь улыбнулся, - Акиллер - это не украинец и не русский. Поверь, это даже не француз, или с каким языком еще он
– Откуда же он?
– Из Овермуна. Это - одна из самых древних империй, какие только появлялись под началами человеческих правителей. Акиллер был последним известным ее царем. Именно на нем оборвалось наше представление о современном Овермуне, и именно с него началась твоя история.
Вновь пауза. Карина отвела взгляд, погладила затылок. Слушать этого парня, так спокойно говорящего на абсолютно нереальную тему, было настолько странно, что она усомнилась, не спит ли?
– Я что-то плохо соображаю...
– пробормотала она.
– Я что, одна Карина Акиллер на целой планете Земля?
– Именно так. Ты - наследница овермунского престола. Кроме тебя нет больше никого, кто подошел бы под описание в пророчестве Эваллаха...
Карина на минуту задумалась, так как повествователь снова замолчал.
– Кто такой Эва... Эваллах?
– Летописец и звездочет, которого посмертно признали пророком, - ответил Тамерлан, разведя руками. Он знал, что девушку интересует не личность Эваллаха, а его отношение к ней:
– Это я уже поняла. Что он предрек?
– и добавила с большей уверенностью: - Как это относится ко мне?
– Я даже не знаю, с чего начать. История запутана... Но если сказать вкратце, твоего рождения более двух тысяч лет ожидали. Ты должна...
Она перебила:
– Стой-стой! Не говори! Меня ждали две тысячи лет, значит... Я должна... спасти мир?
– Решить спор, - он хмыкнул.
– Мир мы все равно не спасем. Его спасти можно разве что от самого себя...
– Так, уже легче... А то я себя не в своей тарелке чувствую.
– Она тяжко вздохнула.
– Ну-с, кто на что спорил?
– Ты уже назвала их имена - Тьма и Свет, вечно враждующие брат и сестра. В один великий день кто-то из них должен был стать верховным на следующие три века. Поэтому они отправили на сражение два величайших войска. Но так и не выяснили, кто же победил.
Карина фыркнула:
– Как можно не понять, кто кого победил?
– Очень просто. Если фактически была ничья.
– То есть? Ничья между Тьмой и Светом?
– О да. Армия овермунцев и армия темных встретились в тот день под стенами столицы империи. Бой продолжался от рассвета до заката, безжалостный и кровопролитный. А когда он завершился, выяснилось, что с обеих враждующих сторон не осталось почти ни одного солдата, за исключением троих темных, которые просто исчезли.
– Звучит странно...
– хмыкнула девушка.
– Прямо-таки никто не выжил?
– Никто.
Она вновь задумалась:
– Да уж, доставили проблем... Зачем же нужно было так далеко заходить?
– В смысле?
– Я, конечно, несильна в военном деле, но, по-моему, драться, пока всех не перебьют - не лучшая тактика. Можно было отступить, в конце концов... Потом собраться снова на эту... эпическую "стрелку"...
– Ты рассуждаешь, как человек, -
– Герои?
– недоверчиво вскинула бровь.
– Это не героизм. Это инстинкт. И к тому же ни у кого из нас не было выбора...
Карина еще раз хмыкнула. У нее побаливала голова, так что впадать в рассуждение о чьем-то безрассудстве больше не хотелось:
– Ладно, не поняли Свет и Тьма, кто выиграл... Но неужели для них так важно это знать?
– О, безусловно, - кивнул в подтверждение собственным мыслям, - это действительно очень важно. Понимаешь, Карина, двум началам, по большому счету, нет дела до людей. Они независимые стихии. Единственное, в чем они оба заинтересованы, так это во власти, - он сжал кулак, точно усилив свою фразу.
– Да, чистый расчет - расчет на сферы влияния. Начала сами выбрали тех, кто будет представлять их интересы, и оттого их влияние распространяется лишь там, где находятся их избранники. Тьма и Свет, безусловно, очень могущественны, но без своих последователей они - ничто. Понимаешь?
– Немного.
– Когда две армии погибли под стенами Калиатры, вопрос о том, кто над кем будет повелевать, остался нерешенным.
– Теперь ясно... Я так понимаю, в интересах человечества - победа Света?
– В этой ситуации - да.
– Бывает по-другому?
– невзначай осведомилась она, но Тамерлан счел это серьезным вопросом. Потому последовал серьезный ответ:
– Бывает. Всему причиной - Равновесие и Великий Цикл. Равновесие отвечает за верное отношение двух начал, Великий Цикл - за чередование их побед друг над другом. Их первенство всегда идет по кругу. В нашем понимании тьму затмевает свет, в понимании темных - свет окружен тьмой. Но если нарушится пропорция их влияния, нашему миру придет конец, так как исчезнет Равновесие. Поверь, если бы победа добра над злом или Света над Тьмой была окончательной, вся система целостности наших миров рухнула бы.
Теперь голова девушки болела вдвое сильнее, она поморщилась. Тамерлан понял это и сказал:
– Но твоя ситуация намного сложнее. Здесь речь идет о начале нового Цикла, так как обе силы были уравновешены долгое время. Теперь начало его в чью-то пользу - чистая борьба за первенство... Которую мы просто обязаны выиграть. Более того... Я не уверен, но, кажется, речь здесь действительно идет о нарушении Равновесия...
– он помолчал какое-то время, пытаясь сформировать свою мысль.
– От нас это скрывается, но если подумать логически... Здесь, на этой планете, Тьма нашла себе отличное убежище - в людских сердцах. Я говорю это не потому, что так считаю, а оттого что вижу. Злоба, чистая, но скрытая за рассудком, плещется в каждом из нас... Поверь, Карина, для меня это почти осязаемо.
– Правда?.. Почему так?
– Я вижу это и в тебе: ты бесишься на свою собственную жизнь, потому что ничего не можешь исправить. И ты не одинока. Многие люди в этой западне... Я и сам такой... Потому на этом поле битвы перевес принадлежит Тьме: она захватила нас изнутри. Конечно, так всегда было, но... Если Тьме удастся заполучить браслеты Стихий, она будет победителем на обоих полях - осязаемом, которым повелеваем мы, и том, что в человеческих умах...
– Постой, что такое эти самые браслеты?