Овермун
Шрифт:
– Не говори, не говори так...
– Если Белая армия падет под властью наместника, - продолжил он каменно, - если я погибну, если погибнет последний из нас... Империя все равно будет в безопасности. Ты отдашь мне браслеты Стихий.
Девушка шагнула назад, когда он взглянул на ее запястья:
– Отдать?.. Но... зачем? Они ведь так сильны, и они принадлежат только мне. Я вправе распоряжаться ими, как мне хочется... И если тебе так будет угодно, я могла бы... могла бы...
– и запнулась, не решаясь
Но Тамерлан был проницателен:
– Убить своего мужа?
Он помолчал, напряженно глядя в глаза девушки. Как давно он не наблюдал такой глубокой скорби в этих бесконечно глубоких, больших океанах, окаймленных черными ресницами. Нечасто ему приходилось видеть, как страдает царевна - от одиночества или от лишений свободы. Теперь она страдала от собственного бессилия, в то время как обладала величайшим источником энергии на землях человечества...
– Если так будет правильно, я это сделаю, - сказала она твердо.
– Я убью его сегодня, в его же покоях.
– Ты не сможешь этого сделать.
– Я смогу побороть себя, если ты об этом...
– А я и не об этом, - он, коснувшись браслета на ее руке, сказал: - Дело не в тебе, а в них. Шимрон слишком умен, чтобы оставить нам хоть один шанс...
– О чем ты?
– В ночь, когда он убил твоего отца, - сказал Тамерлан, - он наверняка надевал браслеты. Он поставил на них свою печать. Это значит, что если их сила будет направлена против него, браслеты убьют тебя... Понимаешь, царевна?
– Подлый трус!..
– прошептала она, отведя взгляд.
– Он боялся, что я причиню ему вред! Я, царевна Адеинен Акиллер!..
– Но разве не это ты хотела сделать только что?
– чуть улыбнулся Тамерлан.
– О, Высший Творец! Тогда что нам остается делать?! Неужели мы позволим ему править?
– Нет, не позволим. Скажи, царевна, ты мне доверяешь?
– шагнул к ней, мягко взяв за руки.
– Что?..
– Ты мне доверяешь?
– Да, - она кивнула, - но...
– Если ты мне доверяешь, - сказал, взяв ее за плечи и взглянув прямо в глаза, - ты снимешь браслеты и не спросишь, что я с ними сделаю. У нас нет другого выхода - нельзя оставить их в тылу врага, пусть даже и на твоих руках...
На миг Аден задумалась.
– Ты сказал, что все решится завтра... И ты отомстишь...
– с подозрением посмотрела на него. В глазах Тамерлана читалась решимость.
– Ах, теперь я понимаю!..
– девушка испуганно отстранилась.
– Вы собираетесь напасть!..
Тамерлан ничего не ответил. Аден прикрыла лицо рукой:
– Нет-нет, я не позволю!
– воскликнула она.
– Слышишь меня? Не позволю! Темных больше вас, и я знаю, как вам придется драться!.. Вы ведь не отступитесь от боя, пока последний из вас не падет!
Снова молчание в ответ. Генерал не выглядел готовым
– Я... Тамерлан, я не могу этого допустить!
– Ты ничего не можешь изменить. Решение принято на Совете, и подготовка проведена...
– Что вы собираетесь делать?
– молчание ей в ответ. Аден отстранилась.
– Отвечай! Я должна знать!
– Ты действительно хочешь взять на себя эту ответственность?
– Я пока еще имею власть над тобой. Поэтому говори!
Тамерлан снова задумался над увиденной в ее глазах скорбью. Так много зла выпало на ее судьбу, так много печали она уже перенесла. Она страдает... Неужели ей можно позволить страдать и от неведения?
– Хорошо, я все расскажу, - сдался он.
– Но при одном условии: отговаривать ты меня не станешь.
– Тамерлан тяжело вздохнул и хладнокровно начал.
– Царь Акиллер был так же дорог мне, как и тебе, как и многим достойным овермунцам. Его смерть - жестокий удар по нашим сердцам, и всю ненависть за его убийство мы сместим на убийце. Ты права: время мести назначено на завтра.
Адеинен хотела уже возразить, поинтересоваться, отчего так скоро, ведь сам царь-император еще не погребен... Но Тамерлан остановил ее легким прикосновением к губам.
– Да, завтра на рассвете мы уничтожим все отряды, которые будут стоять у нас на пути к порталам. Потом высадимся в Калиатре, гарнизон эвакуирует жителей, и мы захватим дворец, а Шимрона возьмем под стражу. На нашей стороне Мирный договор: наместник не имеет права вводить в столицу больше одного отряда темных... Не составит труда его уничтожить.
– Думаешь, все будет именно так?
– Да, иначе быть не может. Все продумано. Стражники на стенах заменены нашими солдатами на этот день. Они откроют ворота и впустят нас в город. Оликс и Шатра не будут больше подчиняться приказам наместника, они не защитят его... И еще, Аден...
– Да?
– Пообещай, что как только услышишь звуки битвы, ты сядешь на Кайлена, и он унесет тебя в безопасное место.
Девушка глубоко вздохнула. Ей больше всего на свете не хотелось сейчас подчиниться его решению, но...
– Обещаю, - сказала она покорно.
– Поверь, мне очень дорога твоя жизнь, - произнес генерал задумчиво, - поэтому не пытайся ничего предпринять.
Они оба недолго помолчали, размышляя над собственной судьбой.
– А что будет после битвы?..
– осторожно поинтересовалась царевна.
– Я найду тебя, где бы ты ни находилась... Клянусь. А теперь мне надо уходить.
– Так быстро? Ты не побудешь со мной?
– Прости меня, но я нужен в штабе. Я, правда, хотел бы остаться, но сейчас не время для разговоров. Возвращайся в Калиатру, оденься в траур и веди себя естественно. Завтра еще до заката все решится.