Овердрайв
Шрифт:
112. Пюре
Я позвонил Надежде и рассказал, что произошло. Жан-Поль заскучал на улице и вернулся в салон, я и ему рассказал. Когда он пришёл в себя, я вручил ему коробку с канистрой и проводом и велел куда-нибудь унести – скоро прибудет полиция.
В салон набились полицейские и люди из службы безопасности ЗАО ЕБИ, я повторил историю для них. Прибежали БОТы соседних магазинов, я и им обрисовал картину. Так
Жан-Поль притащил коробку назад. Мы закрыли дверь, опустили роллставни, собрали трубки подороже – девять штук, а остальные, как обычно на ночь, сложили в коробку из-под принтера, не забыв проложить их поролоном, чтобы не поцарапались. Мы отключили электричество, разлили на полу бензин, поместили в него концы провода и замкнули провод на датчик движения. Перед датчиком разместили включенный телефон, восстановили подачу энергии, поставили магазин на сигнализацию и вышли на улицу. Я позвонил в охрану.
– 072 встал на сигнализацию?
– Стоит как вкопанный.
Мы сели на метро и поехали домой. Аннет приготовила на ужин гороховый суп и картофельное пюре с запечённой в сметане говядиной. Ещё у нас было немного арбуза и ром с колой. Мы ели, пили, слушали Van Halen, Pearl Jam и Kiss по Иннер. Радио. В полночь я позвонил на оставленный в салоне телефон, немного послушал гудки и повесил трубку. Через десять минут позвонил ещё раз, услышал «абонент находится вне зоны действия», и лёг спать.
111. Утром
Назавтра смену должны были открывать я и Петя. Когда я приехал, Петя стоял и курил, глядя на схлопнувшийся чёрный остов «Телефокуса». Всё сгорело дотла, было даже лучше, чем я ожидал. Рядом с ещё коптящим пожарищем как ни в чём не бывало раскладывал свой лоток Рахматулло. Заметив нас с Петей, он помахал рукой и засмеялся.
– Вчера пришли зарплатные листы, – сказал я Пете. – Тебе бы они не понравились.
– Ваша работа? – Петя кивает на руины салона.
– Наша работа закончена. Я увольняюсь. Жан-Поль тоже.
– Тогда и я.
– Чем займёшься?
– Вернусь в Иркутск. Там Death Metal более востребован.
К нам подошла Лолита Башлачёва.
– Лола! А ты что тут делаешь? У тебя же выходной.
– Хотела забрать свои туфли, снести в ремонт. Но теперь вижу, что проще будет купить новые.
– Мы все увольняемся.
– Пожалуй, и я.
Я позвонил Надежде.
– Надежда, «Телефокус» сгорел.
– Знаю, мне позвонили, когда сработала пожарная сигнализация.
– У нас была пожарная сигнализация?
– Разумеется.
– Что ж тогда не потушили?
– Пока
– Причину возгорания установили?
– Говорят, неисправная проводка. Но я всё думаю, может, это Молотильня?
– Как знать, Надежда, может быть, и Молотильня. Мы все увольняемся.
– И правильно! В жопу зло! Я тоже!
Мы с Петей и Лолитой пошли в офис «Глюкофон» через дорогу, где работала Жанна, попросили у неё три листа бумаги и написали заявления на увольнение. Жанна отсканировала их и направила руководству.
– А я говорила, – сказала Жанна. – Это место проклято.
– А здесь, через дорогу, тебе лучше?
– Да не так чтобы.
– Так увольняйся с нами. Соберём рок-группу.
– Нет, – сказала Жанна, – я всё же останусь.
– Но почему? Ты ведь ненавидишь это место! Улица Роз сводит тебя с ума!
Жанна посмотрела на меня так, будто проводила беглый спектральный анализ моей души.
– Правда не понимаешь?
– Не понимаю.
– Кто-то должен остаться, чтобы вы могли уйти.
Я зашёл за ресепшн и обнял Жанну. С того дня я больше никогда её не видел.
110. MOZART
Мы с Жан-Полем продали в интернете телефоны, вынесенные из офиса, это дало нам фору в отношении финансов. Ещё, чтобы подстраховаться на время поиска новой работы, мы заказали себе кредитные карты, Жан-Поль – в Русском Сизифе, я – в Зверьбанке России. Я твёрдо решил, что теперь найду работу, связанную с музыкой. Вскоре мне попалась вакансия певца в ночном клубе MOZART. Я записался на прослушивание.
Клуб на Лиговском 50. На вывеске голая неоновая девица со стрижкой каре скрывает груди париком Моцарта. Меня тормозит головорез в костюме-тройке.
– Вы к кому?
– На прослушивание.
Детина ведёт меня в зал и передаёт мадам, похожей на ту, что на вывеске, только вместо парика она носит короткое чёрное платье с косым вырезом, а на шее – золотую цепь с кулоном-рапаном.
– Ты, наверное, Сергей, – говорит она, источая концентрированный аромат лилии. – Я Кристина, арт-директор. Забирайся на стойку.
Встаю на барный стул и ступаю на широкую, хорошо освещённую барную стойку из камня цвета слоновой кости, идущую через весь зал. Кристина удаляется в дымный полумрак, где высится VIP-ложа. Иду по стойке и вижу на фоне светящихся полок с бутылками тасующего игральные карты ангела. Очаровательная платиновая блондинка в тугом белом корсете и с пушистыми крыльями за спиной, улыбается, как Дебби Харри.
Конец ознакомительного фрагмента.