Овцы

Магинн Саймон

Она наклонилась и заглянула туда. Черная земля, влажная на вид. Несколько костей. Что могло заставить Сэма так кричать? Что он увидел? Когда он был маленьким, она несколько раз замечала за ним странность — он сидел, уставившись в абсолютную пустоту, и глядел из своей кроватки туда, где могла бы находиться голова взрослого человека. Однажды он вытянул руки и сказал: «Да! Да!» — радостно лепеча. Она решила, что дети всегда видят каких-то призраков. То же самое бывало с Элвисом. Он мог неожиданно замереть, прижать уши и зарычать. А вокруг никого. Но Элвис еще всегда рычал на людей в шляпах и (к ее

постоянному стыду) на негров. Расист. Где он этого набрался?

А потом она подумала: а где Элвис? После нескольких непродолжительных формальных встреч с овцами, не приведших к определенным результатам, он решил держаться от них подальше. Ему просто не понравилось, как они смотрели на него, решила Адель. Несколько секунд бессмысленного глазения друг на друга — он опускал голову, начинал пятиться и облизываться. В нем явно не просыпалось врожденное желание согнать их в стадо. Она обошла вокруг отстойника и увидела его: на морде стыдливая ухмылка, между лап — кость. Она рассмеялась. С точки зрения собаки, мир и все в нем — это просто еда. Всего лишь мясо.

Она сходила в дом за поводком, вернулась, подняла с земли кость (Элвис посмотрел на нее с укором, но не более) и пристегнула его к поводку.

Когда она шла по полю и потом по дороге, ею овладело какое-то странное чувство беспечности: просто пошла погулять с собакой. Ее сын (насколько она знала) лежал в коме в больнице в Фишгарде (а дочь была мертва), но прочь унылая печаль! Она никогда не сомневалась в том, что рано или поздно с Сэмом что-нибудь приключится. Вот и приключилось. И она испытывала облегчение. Ей не терпелось увидеть выражение на лице Льюина, когда она снова перед ним возникнет! Надо надеть маску для Хэллоуина и зеленый парик: тогда ему будет о чем поразмыслить.

* * *

Джеймс припарковал машину возле аптеки («Ренфру и сыновья — Лекарства по рецепту», как гласила не самая грамотная вывеска) и вошел внутрь. Через несколько минут он вышел наружу и направился туда, куда указала ему продавщица (миссис Ренфру или сын в женском платье?): через площадь (которая, надо отметить, была треугольной), направо по Нью-Черч-роуд, потом налево.

Дверь открыла женщина: нет, доктор навещает пациентов. Что-то срочное? Джеймсу было неловко сказать, что да, срочное, когда пациент крепко спал на заднем сиденье, не кровоточил, а пускал слюни и ни малейшей царапинки на нем не было, вообще никаких повреждений. Если не считать больного горла.

— Не знаю, — неуверенно проговорил Джеймс. — Мы очень тревожимся за него.

Женщина, которая на своем веку видела несколько тысяч встревоженных родителей, посмотрела на него с сочувствием.

Когда стало понятно, что эта женщина в аккуратном шерстяном костюме с парикмахерской завивкой ждет чего-нибудь еще, Джеймс добавил:

— С ним был какой-то припадок.

— А, понимаю. Доктор (Джеймс расслышал заглавную "Д") вернется около двух на обед. Если это что-то срочное, можно вызвать «скорую» и отвезти его в больницу в Хаверфордвесте. — Помолчав, она осторожно добавила: — Если хотите, я бы могла на него взглянуть. Я дипломированная сестра. Не врач, но могу посмотреть.

Джеймс не мог не уловить в ее голосе надежду.

— Ой, правда? — сказал он с облегчением, но по-прежнему

неуверенно.

Он не сомневался, что в «скорой» не было нужды. «Скорые» предназначены для сильных кровотечений, сердечных приступов и переломанных ног. Не для маленьких детей с больным горлом, которые вытворяют странные фокусы. Тревогу вытеснила неловкость. И нежелание причинять беспокойство.

Джеймс не без труда поднял Сэма с заднего сиденья (для своих семи лет он был крупным и весил много, целую тонну) и внес его в дом. Женщина-неврач проводила его в кабинет. Джеймс положил Сэма на коричневую виниловую кушетку с регулирующейся высотой, покрытую бумажной простынкой. Он потоптался по помещению, пока она делала все то, чему учат медсестер (температура, давление, пульс), никак не беспокоя Сэма. На стене он обнаружил большой сертификат в нарядной рамочке, а рядом с ним еще один, поменьше, не такой выдающийся: Силвия Энн Касл, старшая сестра.

— Как давно он спит? — спросила, он; отдирая липучки тонометра.

— Как давно? Около получаса. Он потерял сознание, потом очнулся, потом заснул. В машине.

— С вашего позволения, я его разбужу.

— Да, конечно.

— Как его зовут?

— Сэм.

Склонившись над мальчиком, она погладила его по лбу (абсолютно сухому).

— Сэ-эм, — пропела она. — Сэ-эм. — Так нежно, что Джеймс удивился, с какой готовностью Сэм открыл глаза и заморгал. Обычно, для того чтобы его разбудить, нужно было устроить что-то, эквивалентное падению самолета на крышу дома. — Не бойся. Ты просто спал. Я хочу снять с тебя джемпер. Хорошо? Ты можешь поднять руки? Вот так, мой хороший.

Она раздела Сэма до пояса. Он с серьезным видом ей помогал. Она достала из шкафчика предмет, похожий на карандаш, и посветила им ему в глаза.

— Я делаю только то, что сразу же сделали бы в любом приемном покое, — спокойно сказала она, положила офтальмоскоп обратно в шкафчик и села на кушетку рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Голова? — Она погладила ему лоб.

Сэм наблюдал за ней с благоговейным ужасом; его маленькая белая грудь казалась болезненно тощей рядом с этой крупной, тяжелой женщиной.

— Нет. Только горло болит, — четко доложил он, попытавшись, впрочем, придать своим словам немного драматизма.

— Давай-ка посмотрим. Открой рот.

Она включила лампу, повернула ее в его сторону, достала из нагрудного кармана очки, надела их и заглянула Сэму в рот.

— Хорошо. Можешь одеваться.

Джеймс беспомощно крутился рядом.

— С ним все в порядке? — смущенно выпалил он. Силвия Касл подняла на него глаза.

— Очевидно, что непосредственной угрозы нет. Вы говорили, что был какой-то приступ?

С чего начать...

— Он закричал, а потом потерял сознание. Только это был не просто крик, это...

— С ним раньше случалось такое?

— Нет. Никогда.

— Простите за вопрос, с ним ничего не происходило перед этим?

Джеймс не сразу понял вопрос.

— А. Нет.

— Были какие-нибудь затруднения дыхания? Кусал язык? Конвульсии, судороги?..

— Нет, я бы не сказал, но...

— Головой не ударялся?

— Нет.

— Что-нибудь еще, что бы вы могли рассказать? — Она смотрела Джеймсу прямо в глаза.