Отзвук

Черчесов Георгий Ефимович

Его слова точно прозвучали приказом: всех потянуло к печи…

— А, может, он разрешит здесь сделать шашлык? — предложил Казбек и поискал нетерпеливыми глазами хозяина. — Мы заплатим…

— Шашлык — в печи?! — фыркнул Алан. — Нет, только на природе!

— А, может, у него найдется еще один баран? — несмело, так, из любопытства, но, невольно намекая, спросил молчаливый Таймураз.

Все молчали, прикидывая, насколько реальна задумка. И тут меня черт дернул произнести:

— Попытаюсь объясниться.

Последовавшие за моим

вопросом действия проходили в темпе танца джигитов, слаженно и споро, и не требовалось подзадоривающих звуков доули, репетиций и сценарных разработок.

Выскочив из супермаркета, я постучал в окно кабины Лонго. Оказавшись в салоне, жестом попросил открыть холодильное отделение. Вытащив ведерко со льдом и двумя пластмассовыми бутылями с водой, сказал Лонго:

— Жаль, что у тебя нет ведра побольше.

Не понявший ни слова Лонго молча смотрел, как я, сунув бутыли в холодильник, побежал с ведерком к супермаркету. Через минуту из дверей магазина показались согнутая под тяжестью спина пятящегося Алана, затем поражающая воображение своими размерами туша барана и намертво вцепившиеся в нее Казбек и Таймураз…

— Открывай, открывай двери, — повернулся я к онемевшему от изумления Лонго. — Видишь, каков улов? Не замороженный, в самый раз на шашлык. Ты когда-нибудь пробовал ребрышки, пахнущие костром? Вот угостим — вовек этот вкус не забудешь!

Танцоры втащили тушу барана, и тут Алан увидел бутылки пива в руках у Таймураза.

— Э-э, так не пойдет, — нахмурился он. — Пиво — до концерта?! Жалею уже, что затеял шашлык…

— Полглотка на брата, — оправдывался Таймураз.

— Ну мы ж договорились еще дома! Давай сюда! — и, отняв бутылки, Алан засунул их в холодильник, предупредив: — Шашлык запивать только водой и фантой.

Таймураз хотел возразить, но я прервал его:

— Алан прав. Одно неудачное выступление — и кто знает, пригласят ли ансамбль еще? — и передал девушкам сверток с помидорами и луковицами.

Из супермаркета выскочил Казбек, держа в вытянутой руке пылающее ведерко, чертыхнулся:

— И за угли содрал, жадюга.

— Ничего, — успокоил его Алан. — Вскладчину обойдется недорого.

— Глядите в окно, — попросил я девушек, — высмотрите подходящее местечко.

Лонго жестами попытался уточнить у меня, для чего понадобилась туша барана и угли. Казбек показал ему большой палец и воскликнул:

— Белла!

Лонго покачал головой и нажал на газ.

Девушки высмотрели прекрасную поляну на берегу реки. Общими усилиями нам удалось втолковать Лонго, чтоб он направил автобус к ней. К нашему удивлению, всегда вежливый и предупредительный водитель на сей раз вышел из себя, категорически отказался, даже двери не захотел открывать и повторял на разные лады одну и ту же непонятную фразу.

— Хочет поскорее доставить нас в гостиницу, чтоб побежать на пляж, — предположила Зифа. — Эгоист!

— Мы недолго, — «объяснил» водителю Алан и повел пальцем по циферблату часов: — Всего полчаса!

Чтоб зарезать барана и приготовить шашлык, мне не надо много времени, мой личный рекорд — двадцать семь минут. А здесь еще быстрее получится! Баран-то уже освеженный…

Артисты высыпали из автобуса, поспешили к поляне. Как ни уговаривали Лонго идти с нами, он упрямо отнекивался. Автобус он остановил у обочины дороги и оттуда укоризненно поглядывал, как девушки стелют скатерть на поляне, а ребята, насобирав хвороста в лесочке, бросают его на угли. Алан ловко нарезал мясо, Казбек нанизал на шампуры, наскоро выструганные Коста. Между сочными кусками мяса аппетитно красовались помидоры и лук…

В самый разгар пира, когда в руках у каждого — даже Лонго! — находился шампур с ароматным шашлыком и все уплетали обжигающие кусочки, нахваливали Алана, доводящего у костра до нужной кондиции «ребрышки», — раздался выстрел. От неожиданности мы не сразу поняли, что причиной пальбы были именно мы, но по краю леса к нам продвигался, грозно крича, пожилой мужчина в шортах, без рубашки, с винтовкой в руках.

Лонго выскочил из автобуса и яростно замахал нам рукой, призывая поскорее возвратиться в автобус.

Представляю, что испытал дисциплинированный Аслан Георгиевич, когда увидел стоящий на обочине автобус и на берегу реки вокруг потухшего костра расположившихся танцоров и надвигающегося на нас итальянца с винтовкой в руке. Он был фозен и одновременно смешон, этот итальянец, в своих белых, пропитанных потом шортах, с неприкрытым торчащим животиком и волосатыми ногами в сандалиях. Алан, широко улыбаясь, протянул ему, как положено по кавказскому обычаю, побуревший от огня шампур. Но итальянец продолжал бросать жесткие фразы, одновременно, однако, надкусывая шашлык.

— Что случилось? — Аслан Георгиевич был растерян и встревожен.

— Да вот, — пренебрежительно кивнул в сторону итальянца Алан. — Грозит нам, а почему — не знаем…

— Может, пожара испугался? — высказал догадку Казбек. — Я залил костер водой, а этот тип не успокаивается, грозится…

— Чем-то мы ему не угодили, — произнес Алан, уставший жестами объясняться с итальянцем.

Синьор Чака, выслушав что-то быстро говорившего ему Лонго, подался к Виктору.

— Что ж вы натворили, ребята? — вскинулся Виктор. — Вы же расположились на частном участке. Частном! Понимаете?

— Это же берег реки! — воскликнул Алан.

— Ну и что, что берег? И берег здесь частный.

— Да что это такое? — возмутилась Зифа. — Нельзя присесть на берегу речки!

— Нельзя, — подтвердил Виктор. — Хозяин вправе подать на вас в суд. Между прочим, мог даже стрелять в вас.

— Да что ему сделается, этому берегу? — вспылил Казбек. — Мы что, съедим его?

Возмущению ребят не было предела.

— Скажите этому жадюге, — подскочил к хозяину участка Коста, — пусть приезжает к нам и хоть целыми днями на берегу Терека торчит, никто ему ничего не скажет!