Отзвук

Черчесов Георгий Ефимович

Душу обжег полыхающий взрыв негодования: я не желаю, чтобы кто-то решал за меня, вместо меня,

что для меня хорошо и что плохо! Хочу, чтобы мое будущее принадлежало только мне и зависело от меня. Почему кто-то должен управлять моей судьбой? Я такого права никому, — кем бы он ни был, и где бы он ни жил, — не давал и не намерен давать! Желаю жить сам, своим умом, своими чувствами!

Я смотрел в иллюминатор, дымившийся светлой пеленой и покоем. Небо нахально лгало: в нем не было ни искалеченной судьбы матери и отца,

ни отзвука пронзившей меня боли, в нем вообще не было памяти. Но в нем не было и границ. Не желая высвечивать правду, оно спасалось туманом. Его не пересилишь, думал я, не перекричишь. В этом тумане увязнет всякий крик.

Словно в оправдание небо что-то шептало о вечности, но и тут лгало — ведь что такое вечность и зачем она, если в ней сплошная боль…

Я прикрыл глаза и слушал, как самолет упрямо продирался сквозь облака…

1987 год