Отверженные

Риз Лаванда

Я знала почему он на меня так посмотрел. Определенно это было дело рук Исхода. Несмотря на магнетическое притяжение, которое я испытывала к Темпу, параллельно я ещё и злилась на него. И я понятия не имела как называется совокупность этих чувств. Злилась, даже не взирая на то, что мы уже пару раз занимались любовью. Возможно, это как раз и был тот недостаток терпения, о котором мне говорила Эмми, но мне хоть тресни продолжало казаться, что Темп не подпускает меня слишком близко, не распахивает сердце, не отдаёт мне себя, как отдаюсь ему я, всецело и душой и телом. И это было так глупо и так

странно, ведь я была в состоянии терпеть лишения, боль, голод, но к такому роду испытаний я явно готовой не была.

– У меня только одно предположение, - вздохнула я, отвечая на его вопрос, - Это последний привет от Ронана. Он знал, что у Одичалых всего лишь один лекарь, и что рано или поздно я приду сюда.

– В таком случае – мы немедленно уходим!!! – жестко заявил Темп, выпрямляясь.

– Нет, Темп! Мы столько шли, столько времени потратили, чтобы вернуться ни с чем?! – попыталась возмутиться я. – Температура скоро упадёт до нуля, люди начнут болеть. Мне нужны плоды этого дерева!

– Уже нет! Обойдёмся. Одичалые крепче, чем ты думаешь. Теперь … я не стану так рисковать, - снова присев на корточки, Темп задумчиво уставился на пожухлую траву. И как только он потянулся к ней – уже мне пришлось останавливать его.

– Не вздумай! – почувствовав волну страха, я с ужасом схватила его за руку, при этом наши с ним глаза встретились, а лица оказались слишком близко друг к другу. – На этом острове достаточно опасных ядов, - прошептала я, завороженная его глазами, попадая в них каждый раз словно в силки.

– Боишься меня потерять, - то ли вопросительно, то ли утверждая произнёс Темп, сощурившись с серьёзным видом. – Тогда ты тем более должна перестать спорить со мной и вернуться.

– А ты можно подумать сильно за меня переживаешь….

– Лаванда!!! – сердито рявкнул Темп. Вскочив на ноги, он бесцеремонно схватил меня за руку, волоча в обратную сторону, не обращая абсолютно никакого внимания на мои попытки вырваться.

– Иногда ты меня просто бесишь, Лав!!! До дрожи и потемнения в глазах, аж дыхание забивается! И поэтому возникает желание проучить тебя, как мелкого проказника. Чтоб я больше никогда ничего подобного не слышал! В противном случае я больше ни разу не взгляну на тебя и не скажу ни слова пока не сдохну! Поняла меня, чтоб тебя!? … Ковыряться в ранах ты у нас и правда мастер!

– Темп, отпусти, я могу идти сама, - проскулила я, перестав чувствовать свою руку.

– А ещё меня возмущает тактика Теней, этих твоих якобы лояльных союзников! – продолжал возмущаться Темп не сбавляя шага и даже не думая меня отпускать. – Они наверняка в курсе, что за херня тут твориться и что мы направляемся в эту сторону, и твой второй братец палец о палец не ударил, чтобы предупредить тебя. Или может быть он рассчитывал, что я пойду первым и меня авось что-нибудь да прикончит?! Улису я не очень-то и нравлюсь, он ненавидит меня, как и все выходцы из Исхода.

– Не все, - упрямо процедила я.

– Из этой твоей затеи добиться перемирия ничего путного не выйдет! Этого должны хотеть большинство, но это как ты понимаешь далеко не так Лав, - он в конце концов остановился, встревожено глядя на меня. – Хотя я подозреваю, что ты не успокоишься.

Что мне тебе пообещать, чтобы ты отступила?

– Ничего. Не хватало, чтобы ты ещё делал над собой усилия! И я не прекращу в любом случае! – кажется, мы оказались на пороге серьёзной ссоры. Он психанул, да и я была на взводе. Но только Темпу было присуще осаждать ситуацию, в некоторых случаях он был гораздо мудрее меня, за что я его и любила. Как и за многое другое.

– …Глупыш, а мне как быть? – с нежной грустью спросил он, беря меня в плен без боя. – Предлагаешь выбрать? Или сама догадаешься? Только учти – я не разделяю твоего энтузиазма.

Ясно ж всё, как божий день. Он вроде бы и говорит мне о своём отношении ко мне, но делает это какими-то окольными путями, многозначительными намёками. Темп это моя одержимость и рядом с ним я теряю всякую связь с разумом.

– Я тебе нравлюсь? – продолжаю доканывать его, и Темп естественно закатывает глаза с видом «о, господи!».

– Для тебя это принципиально да? – вот у него мне точно нужно поучиться терпению. Только бы палку не перегнуть. – После … Эмми, я не мог думать, не мог даже смотреть ни на одну девушку. Но ты как-то смогла забраться мне в душу, теперь вот мозг мне пытаешься выесть. Для особо туго соображающих - ты мне нравишься, Лаванда. Хотелось бы, чтобы через время я остался при том же мнении.

Раньше от счастья меня бы удар хватил после подобных слов, и от его нового изменившегося в мой адрес взгляда. Да ради такого момента я бы многим пожертвовала, но сейчас меня лишь скрутило до опаляющего сердце страха. Любить становилось больно, всё равно что прыгнуть с высоченной скалы, и падая знать, что разобьёшься. Потерять – вот что страшило меня до безумия.

– Я надеюсь, я справлюсь с обязанностью лекаря, и с тем, что надвигается, и с самой собой тоже, - потупившись, пробормотала я, двинувшись дальше.

У нас не было такой роскоши, как время.

– Надвигается? – уловил моё беспокойство Темп. – Это предчувствие или уверенность?

– Ощущение. С некоторых пор я стала чуять беду, а всё эти особенности шани, к которым я оказалась каким-то боком. Меня это пугает, Темп. Нам грозит какая-то опасность, но я не могу сказать какая именно, чувствую только, что она придёт из-за океана.

– Эй, - тронул меня Темп, останавливая. – Чтобы не стряслось – у нас два варианта, либо мы выкрутимся, либо сдохнем. Ради первого и самого приемлемого – мы приложим все усилия, и всё это время я буду рядом, как бы ты ни морочила мне голову. А ну-ка улыбнись! Ведь пока мы боремся – мы живём, таков наш грёбаный девиз на этом острове конца. Улыбнись для меня Лаванда, я не прошу у тебя многого.

Мне не пришлось специально настраиваться, чтобы улыбнуться, глядя ему в глаза.

– Я должна попросить тебя кое о чём, Темп. Это касается Джоны. Не будем прикидываться, что в поселении Одичалых о моих чувствах к тебе не знают разве что грудные дети. … Пусть все считают, что ничегошеньки не изменилось, что мы всё ещё скорбим о своих потерях, что я тайно питаю к тебе симпатию, а ты так же недоступен, и ни о каких отношениях между нами речь не идёт… - он не дал мне договорить, отпрянув от меня на шаг в сторону.