Отверженные
Шрифт:
– О, смотрю, ты сделал ещё одно исключение, - я встретила предводителя вымученной улыбкой.
– С твоим появлением всё стало меняться, - уклончиво ответил Джона, оставаясь напряженным. Это был добрый знак, хуже когда он улыбался. – Лаванда, мы пришли к тому, что сложившаяся ситуация вынуждает нас заключить сделку с Тенями. Похоже, Улис верит в осуществление задуманного тобой, но он желает присутствовать на суде.
– Вы решили судить Ронана? – ошеломлённо уставилась я на них. Для островитян это было что-то новое. – К чему, если вы всё равно его казните?
– А на этом настаивает
Я отвернулась, я была слишком взволнована, чтобы это осмыслить.
– Что нужно от меня кроме смолы? – сдавленно спросила я.
– Я позволю тебе встретиться с Улисом, - вздохнул Джона. – Юкас проводит тебя.
Я не шла, а мчалась. И только когда руки брата сомкнулись вокруг меня – я в полной мере осознала, как мне этого не хватало – объятья любящего меня человека. Какое-то время Улис просто молчаливо впитывал в себя мои горести, а потом произнёс, заглянув в глаза:
– Рядом с тобой всегда будет кто-то, кто будет тебя любить, ангелочек. Этот остров может как забирать – так и отдавать. Это касается и нашего брата. Ронану придётся ответить и отдать свою жизнь, потому что он слишком много получал, вернее брал силой.
– Мне за счастье видеть тебя, брат, - пробормотала я.
– Мне не хватало тебя, Улис. И до этого дня я часто молилась, чтобы ты прожил долгую жизнь.
- Присутствие придавало мне сил, - с благоговением, почти с сумасшедшим видом проговорил Улис. – Оно же помогает мне и сейчас, укрепляя меня в моей вере, что мы всё делаем правильно.
– То есть, по-твоему, Творец одобряет убийство Ронана?
– Ронана остановят нашими руками! – его голос стал строгим, прозвучало почти с упрёком. Улис видимо почувствовал моё сомнение в его религиозных убеждениях.
В Исходе многие держались на вере в последнем отчаянье сохранить человечность. Люди верили в присутствие Бога буквально во всём. В радостях видели воздаяние, в горестях – наказание. Улис с самого детства ударился в религию, ища в ней спасение от сурового отца и психованного брата. Поэтому когда при нём вопрос веры кем-то ставился под сомнение – его это глубоко задевало.
У Одичалых имелся свой Бог, вернее божественная чета. Они верили в мужское и женское начало творческой энергии. Бог Отец и Богиня Мать. Когда требовалась защита или кого-то наказать – обращались к Отцу, когда желали прощения и любви – к Матери.
Но верили конечно не все. Даже я не знаю во что я верила, я словно стояла на распутье. У меня было слишком много вопросов к Создателю.
– Суд – это верное и здравое решение, - тем временем произнёс Улис. – Ронан должен осознать свою вину и принять наказание.
– Кто, Ронан? Осознать? – горько фыркнула я. – Наш брат думает и чувствует иначе, он никогда не поймёт.
– Ты скучаешь по Исходу, Лаванда? – его вопрос прозвучал неожиданно мягко.
– А ты? – ответила я вопросом на вопрос.
– Конечно. Но я учусь отпускать свои привязанности. Таким образом, я стану свободным, а значит – счастливым.
– Свобода, это ещё не полное счастье Улис, - задумчиво проговорила я.
Мы больше не касались темы нашего старшего
С тех пор как нож Ронана перерезал горло Эмми прошло не так уж много времени. И вот я уже собираюсь убить собственного брата. Таким был наш мир.
В поселение Одичалых я решила возвращаться сама, не дожидаясь сопровождения от Джоны. Но это конечно же было моим самым глубоким заблуждением – они бы не оставили меня без присмотра. На пол пути я наткнулась на … Темпа. Он невозмутимо стоял перед зарослями кустарника, из которых я так несуразно вывалилась.
– Короткие пути ты тоже не умеешь выбирать, - изрёк он, намекая на мои многочисленные мелкие царапины. Дальше он просто развернулся, а я пошлёпала за ним. На этот раз Темп не был настроен на разговоры.
Глядя на его стройное, загоревшее и мускулистое тело, я поймала себя на мысленном выводе, что Темп не может не нравиться, что должно быть многие женщины и девушки невольно засматриваются на этого парня. Сдержанный и сконцентрированный когда того требовала ситуация, сильный и ловкий, решительный, подставляющий плечо. Темп знал и умел гораздо больше, чем показывал. Это читалось в его глядящих вдаль, слегка сощуренных умных глазах. Это даже было понятно по его теперь уже редким улыбкам. Но зато когда Темп улыбался… сразу становилось ясно, что перед тобой лёгкий в общении и весёлый острослов, способный на понимание и сострадание к ближнему невзирая на наши кровавые законы. Что когда-то его дерзкие шуточки заставляли надрывать животы не одного Одичалого. Но это было ещё до меня. Теперешний Темп замкнулся, и в его удивительного цвета глазах поселилось тёмное нечто.
– Ты всегда будешь так брезгливо пренебрегать мной? – ни с того, ни с сего вдруг спросила я, и Темп к моему удивлению тут же остановился. Я-то решила, что он просто проигнорирует меня, как это уже бывало.
– Что за неуместная хрень, Лаванда?! – рявкнул он, обернувшись. – Это не так, я не испытываю к тебе омерзения.
– И эти глаза, о которых я столько рассуждала - строго уставились прямо на меня. – Признай, в глубине души ты это знаешь. После того как ты … освободила меня, - хотя я думаю Темп просто не смог произнести «после того, как ты предала огню мою любимую». – После того как ты приняла сторону Одичалых, после гибели Нэша, и всего что здесь произошло – я не могу желать тебя зла, Лав. Мы с тобой не имеем кровных уз, но именно кровь связывает нас. А ещё ненависть к отнимающему у нас близких.
– Нас всегда связывало слишком многое, Темп! – вставила я. – Задолго до нашей встречи, - заявила я таким уверенным тоном, что Темп даже непонимающе нахмурился. – Я так ощущаю, - пожала я плечами. – Словно мы части давно разбитого целого. … Как семья или что-то вроде того. По каким-то непостижимым обстоятельствам сейчас ты один мне ближе, чем кто-либо. Я не хочу быть с тобой, но я с тобой, - я запуталась сама и окончательно запутала его. – Я не могу это по-другому объяснить.
– Ладно, нам пора, - вздохнул Темп, ещё раз подозрительно покосившись в мою сторону. – Куча дел ещё впереди.