Отвергнуть короля
Шрифт:
– Вспоминай обо мне иногда, – попросила она.
– Я буду вспоминать тебя намного чаще, – пообещал он. – Сложнее будет тебя забыть.
– Сперва да, мой Гуго. – Она погладила его по щеке и отстранилась. – Но время все сгладит, и свежая рана зарубцуется.
Он знал, что девушка права. Эти последние мгновения болезненно сладостны, но, когда связь будет оборвана, каждый пойдет своим путем.
Они вместе спустились во двор. Гуго подсадил Николетту на лошадь и мгновение постоял у седла, держа девушку за лодыжку. Затем разжал пальцы и отпустил ее, предоставив в сопровождение двух своих
Николетта оглянулась только раз, и Гуго запомнил бледный овал ее лица и улыбку, разомкнувшую полные губы. Когда она вновь посмотрела на дорогу, он отвернулся и принялся усердно готовить отцовских лошадей к переходу до побережья. Гуго выбрал себе нового коня из табуна – четырехлетнего жеребца цвета полированного гагата. Эбен получил свое имя за цвет, и в его выпуклом носе и гордом изгибе шеи, с которой ниспадала черная грива, чувствовалась испанская кровь. Вчера Гуго ездил на нем по поместью, прощаясь с дорогими с детства местами и зная, что скоро явятся французы и захватят их земли, будут разводить здесь своих лошадей, давить яблоки и готовить сидр. На полях за фруктовыми садами он набрался смелости и пустил Эбена в галоп – во весь опор, распластавшись, ветер в лицо, плащ летит за плечами. Скача на Эбене, Гуго испытал чувство освобождения и понемногу начал забывать о погибшей Стрелке. Это в прошлом, надо жить и не повторять былых ошибок.
Весна в этом году выдалась ранней, и обочины уже зеленели, а дороги подсохли, но еще не пылили, когда Гуго в сопровождении сержантов и гуртовщиков гнал лошадей к берегу в трех милях от поместья. Юные братья Гуго скакали рядом, поскольку отец посчитал, что им не повредит сопровождать его. Они, разумеется, тянули лямку вместе со всеми и были весьма полезны. С несвойственным братьям тактом они прошлым вечером оставили Гуго одного, хотя их тычки и улыбки сегодня утром были весьма нескромными.
Ральф легким галопом скакал впереди, его шляпа была лихо заломлена на темных кудрях. Он вплел красную ленточку в хвост своего скакуна. Гуго покачал головой и невольно усмехнулся. Для Ральфа жизнь – одно большое приключение. Уильям присоединился к Гуго, лицо его казалось задумчивым и мрачным.
– Как, по-твоему, почему отец не захотел оставить кого-либо из нас в Нормандии? – спросил он. – Ральф или я мог бы принести клятву верности королю Франции и сохранить наши владения.
– Вы с Ральфом еще слишком молоды, чтобы управлять людьми… даже если Ральф считает иначе. – Гуго с раздражением указал на жизнерадостного младшего брата. – Местные земли дают хороших лошадей и сидр, но они капля в море по сравнению с нашими английскими владениями. Отец не станет разделять семью. Скорее он сплотит нас вокруг того, что мы точно сможем удержать и что не обойдется нам слишком дорого.
– Но Маршал не отступается, верно? Судя по новости, которую я слышал сегодня утром.
– Какой новости? – пристально взглянул на него Гуго.
– Пока мы завтракали, а ты был… занят другими делами, прибыл гистрион [3] . Он предлагал свои услуги, но, поскольку мы уезжали, отправился дальше.
– И? – Тон Гуго оставался резким.
– Ты в курсе, что Маршал встречался с королем Франции, чтобы попытаться заключить
– Это всем известно, – кивнул Гуго.
3
Гистрион – народный бродячий актер в эпоху раннего Средневековья (в IX–XIII веках).
– Гистрион рассказал, что Маршал предложил королю Филиппу пятьсот марок за то, чтобы сохранить за собой нормандские земли еще на год, и Филипп согласился при условии, что по истечении этого срока Маршал либо откажется от владений, либо присягнет Франции… если Иоанн не вернет утерянное, разумеется.
Гуго обдумывал новость, наблюдая, как Ральф скачет вдоль вереницы лошадей. Земли Маршалов в Нормандии были намного обширнее земель Биго. На кону стояло больше чем несколько домов, садов и лошадей, а именно: Орбек, Лонгвиль, Бьенфе и все остальное. Королю Иоанну подобная новость придется не по вкусу. Сепаратные соглашения его баронов с королем Франции снились ему в ночных кошмарах.
– Надеюсь, нам ничего не грозит из-за твоей помолвки с дочерью Маршала, – мрачно произнес Уильям. – Не хватало только впутаться в раздоры, которые могут начаться.
– Наш отец слишком проницателен, чтобы допустить подобное, – отмахнулся Гуго, – да и Маршал не дурак и умеет беречь собственную шкуру. Как, по-твоему, почему он вообще решил выдать свою старшую дочь за меня?
– Потому что они с нашим отцом друзья и союзники, – пожал плечами Уильям. – Ему нужны союзы со всеми великими семьями страны, чтобы упрочить свое положение, и у него есть для этого сыновья и дочери.
– Да, – согласился Гуго, – но он также знает, что наш отец всегда идет прямым путем. Мы достаточно сильны, чтобы защитить его дочь. Восточная Англия сама размером с королевство и далека от суматошного двора. Мы можем жить как хотим, и никто нам не помешает.
– Если бы…
Гуго наклонил голову, признавая правоту Уильяма. Дорога впереди изрыта ямами, будь то дорога солдата или судьи, и каждому придется самому искать свой путь.
Глава 6
Кавершем, весна 1205 года
Уилл сложил руки на груди, с сердитым выражением лица наблюдая за сестрой.
– Я надеюсь, ты не собираешься это оставить?
Закатав рукава, обвязав талию льняным фартуком, Махелт усердно купала грязного, покрытого струпьями коричневого с белым терьера – с такой же ласковой основательностью она купала своих деревянных кукол, когда была маленькой. Пес в кадке дрожал и скулил, но не сопротивлялся. Время от времени он пытался лизнуть Махелт в лицо.
– Мама разрешила, – ответила она, не поднимая глаз. – Просто он грязный, и его нужно помыть.
– Если бы только грязный! – фыркнул Уилл. – Да у него не хватает передней лапы, или ты не заметила?
Махелт сердито посмотрела на брата:
– Отец Уолтер говорит, что, наверное, он попал в капкан, когда был щенком, но кто-то отрезал ему лапу и спас… как старого Адама.
Адамом звали одноногого кучера, который некогда был сержантом в войске ее отца. Он был ранен стрелой в икру и пережил ампутацию.