Отсутствует
Шрифт:
Я кричала, и рыдания разрывали меня. Сердце было переполнено гневом и скорбью.
Отец резко побледнел, его глаза в ужасе расширились. Папа уже рванулся к Дженис, когда полковник в одну секунду вскинул руки, беря его на мушку.
– Стоять!
– прикрикнул он.
– Рекомендую Вам повиноваться, мистер Смит, или следующей станет Ваша дочь.
Я вздрогнула, но не ощутила никакого страха. Сейчас всё это не важно, сейчас неважна
Мне не было страшно, мне - нет, но папе...
Услышав слова полковника, отец отшатнулся к консоли, глядя на меня и качая головой. Он прижал руку к сердцу и шумно вздохнул, взглянув полковнику в лицо.
– Прошу Вас, полковник...Я...Я сделаю всё, что Вы хотите, - сказал отец, резко беря себя в руки и успокаиваясь.
– Только не применяйте силу, умоляю...
– Отлично, - цинично усмехаясь, произнёс полковник.
– Я требую Вас сдать мне все материалы, связанные с проектом и оказать нам содействие в запуске установки.
– К..конечно, - нервно кивнув и вытирая испарину со лба, сказал отец.
– Дайте мне лишь несколько минут, чтобы включить систему...
Полковник кивнул. Он отточенным движение убрал пистолет в кобуру и снова свел руки за спиной.
Что-то было не так. Я не могла понять, что происходит - отец не может запустить систему, тогда что он делает?...
Папа как-то странно замялся. Он перевел на меня взгляд, полный скорби и смирения. Он вдруг коротко улыбнулся мне, и очень медленно и едва заметно качнул головой.
Этот взгляд, полный скорби и вины, буравил меня, словно запоминая.
Я почувствовала, как внутри меня всё холодеет.
Что-то переломилось во мне, когда я поняла, что происходит, и застыла на месте, словно меня окатили ледяной водой.
Ведь папа смотрел на меня таким взглядом, будто бы больше никогда меня не увидит. Отец, заметив моё побледневшее лицо, тут же развернулся и направился к консоли.
– Папа, что ты делаешь?!
– воскликнула я, утыкаясь в стекло и во все глаза, наблюдая за отцом.
Моё сердце так сильно билось, что мне стало больно, страх пожирал меня изнутри холодным въедливым ядом, осознание бессилия душило меня.
Но я надеялась, надеялась, что... мысль, которая меня посетила просто дурной домысел.
Я надеялась, но...
Папа что-то набирал на клавиатуре главной консоли. Он набирал что-то очень быстро, дрожащими руками, с таким усилием, словно ему было больно это делать.
Полковник наблюдал за ним, не скрывая раздражения.
– Я устал ждать, - сказал он, потянувшись к кобуре, но в этот же миг, что-то произошло.
Стекло под моими руками задрожало, и я чуть не отшатнулась от него, чувствуя теплую, словно сжимающую воздух волну.
В тот же миг, счётчик Гейгера
Я почувствовала, что это конец.
В эти секунды перед моим взором, выронив свой пистолет и схватившись за горло, на пол рухнул полковник, следом за ним выронив отлетевшую в сторону винтовку, упал, прогремев бронёй его солдат, а затем и его товарищ, что стоял недалеко от убитой Дженис.
Отец отвернулся от консоли, он тоже схватился за горло и, бледный, покрытый испариной, он, едва держась на ногах, двинулся к стеклу, за которым с разрывающимся от боли и ужаса сердцем стояла я.
Я была не в силах поверить в происходящее. Я была не в силах принять то, что видела...
Ощущая лишь колющую до слёз боль, я уставилась на папу, приложив руки к стеклу и глядя на то, как он едва не падает возле него. Отец оперся рукой о перегородку и поднял полный тоски взгляд на меня.
– Бегите...Кайли...
Я не могла двигаться. Не могла. Я должна помочь отцу...
Этого не может быть. Это какой-то бред, кошмар, сон... Это сон...Сон! Всё это ложь.
Такого просто не может быть. Я почувствовала, как моё горло скрутили спазмы, как больно разбивается вдребезги моё сердце, а рыдания с жуткой тяжестью прорываются наружу, когда я поняла, что времени нет, что выхода....нет.
– Папа, - прошептала я хриплым голосом, начиная понимать, что я не могу ничего сделать.
– ПАПА!
Я со всей силы била стекло, разрываясь криком и захлёбываясь рыданиями. Меня словно драли когти изнутри, в глазах темнело, судороги сотрясали моё тело, но я не могла остановиться. Мой отец умирал, а вместе с ним умирала я.
– Кайли...- Отец сполз по металлической балке, вниз, прикрывая глаза и не сводя их с меня.
– Кайли...
Я сползла за ним по перегородке и упёрлась ладонью в стекло, дрожа как осенний лист. Я вцепилась обезумевшим взглядом в отца, запоминая его лицо на всю свою оставшуюся жизнь. Запоминая последний взгляд, подаренный мне моим любимым папой.
Взгляд больших усталых глаз, блестящих от блеклых ламп в проектной кабине. Взгляд, наполненный жуткой тоской, страхом за меня, виной и всеобъемлющей любовью. Взгляд моего самого любимого на свете папы, который в следующие годы жизни не будет согревать меня теплой улыбкой, не будет со вниманием наблюдать за моей жизнью, не будет видеть моих детей, не будет обнимать меня и целовать в лоб, царапая щетиной.
Мой папа...Он останется навсегда здесь, оставляя меня одну.
– Папа...
– затихая, прошептала я, чувствуя невероятную тяжесть и неизбежность происходящего, навалившегося на меня. Не в силах кричать, я смотрела на него, не отводя взгляда. Отец едва улыбнулся и с колоссальным усилием поднял руку, трогая стекло там, где было моё лицо.