Отступник
Шрифт:
Рыбари? Значит, я в поселке у реки. Осознание того, что я жив и почти здоров безумной волной нахлынуло на меня, погружая в пучину радости с головой. Как не крути, а жить хотелось.
– Спасибо, мать! За все спасибо! – Выдавил я из себя. Голова снова пошла кругом. Сглотнув тугую слюну громко закашлялся.
– Энто ты не меня благодари, а рыбарей наших, что за рыбой пошли. Энто они тебя из тины вытащили. Говорят, немного бы задержались и не стало бы тебя. Там вокруг, уже во всю речная змея крутилась. Знаешь, что такое? – Ведунья внимательно взглянула мне в глаза.
Только
– Ведаю я, что убил ты речную змею, дух ее тебя обвивает.
Волосы на моей голове встали дыбом. По спине пронеслась орда неуправляемых мурашек, а дыхание заметно участилось.
– Дух речной змеи, овивающий воина, это хороший знак. Теперь ее душа оберегает тебя. – Сказала старушка. Она поднесла указательный палец к моей груди и больно ткнула. – Но это не все, что я чувствую. В тебе есть какая-то сила. Возможно, однажды ты сможешь ей воспользоваться. Только помни: это страшная сила, ты ею должен управлять, а не она тобой.
– Что за сила? – Удивленно и с некоторой опаской спросил я.
– Всему свое время, отрок. Мы не властны над временем!
Бубня себе под нос, ведунья подобрала лежащий рядом со мной витиеватый корень. Сжала его сухими ручонками и вскинула вверх, прямо к потолку. Сотрясая этой деревяшкой воздух, принялась выплясывать странный танец. Ритуал продолжался какое-то время. Ведунья то громко кричала, то переходила на шепот. Падала на колени, приклоняя седую голову.
Чувствуя, как тяжелеют веки, я провалился в неспокойный сон.
Глава 21. Барин
Когда я снова разлепил глаза, в комнате было темно. Небольшой проем окна закрывали деревянные ставни, покрытые витиеватым узором. По-прежнему тихонько коптила керосиновая лампа, едва освещая темное помещение. Комната была хоть и одна, но вполне просторна. Конечно, не покои Киевской лавры, но вполне уютно. В центре возвышалась аккуратно выложенная из древнего красного кирпича печь – массивная с широкой лежанкой. Печь тут использовали для приготовления пищи и обогрева помещений. Вот и сейчас я отчетливо ощущал исходящее от неё тепло. В топке, на тлеющих углях, возвышался подкопченный черной сажей котелок, от которого по всему помещению распространялся манящий запах варева. Что же, самое время отпотчевать хозяйскими харчами.
Лениво почесываясь, шлепая босыми ногами, я устремился к котелку. Предательски, с особым рвением заурчало в животе. Тихо, дружище, вот она, стоит только руки протянуть.
Наспех проглотив пару отваренных клубней каких-то неизвестных мне овощей, я немного утолил вспыхнувший голод.
Скрипя старыми половицами под ногами, вернулся к лежаку, заботливо сооруженному на широкой деревянной скамье.
Проглоченная пища уютно согревала желудок. По всему телу расплылась волна блаженства. Я, поглаживая тощий живот, снова повалился в объятие теплых шкур.
Лепота, да и только!
Радовал тот факт, что впервые за последние дни мне удалось нормально выспаться. И, в общем-то, поправить подорванное перипетиями судьбы здоровье.
Правда, еще был неизвестен статус моего содержания в этой бревенчатой
Поживем, увидим! Нечего зря вперед повозки с разгневанными манисами лезть. Перед глазами всплыли картинки мечущихся во вскипевшей ярости манисов, раздавленные тела, кровь, крики раненных и хруст ломающихся под весом тяжелых рептилий костей. Картинка мелькнула перед глазами настолько отчетливо, что я ощутил холодок, пробежавший вдоль позвоночника.
Так только спокойно. Блаженство и покой, витающие надо мной, вмиг растворились. На смену им пришла тревога и ощущение беспокойства.
Как там ведунья сказала? Всему свое время, отрок.
Внутри, где-то глубоко в душе что-то сильно кольнуло. Я вцепился пальцами в космы грязных волос и сполз с теплого лежака на пол.
За все это время я и на локоть не продвинулся к своей главной цели – спасению малышки Кэт. Ко всему прочему добавилась новая проблема – пропал здоровяк, и где его искать я не знал. Мысль о том, что цыган погиб во время схватки с водными чудовищами, я зарубил на корню. Оставалось одно – нужно расспросить тех ребят, что подобрали меня, на предмет возможного появления персоны Гожо на горизонте видимости.
За дверью послышались тяжелые шаги. Кто-то завозился с замком.
Все же пленник! Мутанта вашего!
Довершить вспыхнувшую под черепной коробкой мысль не удалось. Дверь жалобно скрипнула, и в полумрак комнаты вошли два рослых бородача.
Крепкий малый с взглядом стервятника подошел вплотную. Тяжелый взгляд уперся в меня, просвечивая насквозь. Помахивая руками с огромными кистями, к нашей компании подтянулся второй бородач, небрежно бросив мне широкую рубаху, довольно чистую и пахнувшую свежестью.
– Надевай портки, и рубаху, вот, прикинь. И не брыкайся, а то в бубен получишь. К Барину тебя отведем, базары правильные решать.
В ноздри ударило вонью немытых тел и «свежестью» гниющих зубов.
Оба верзилы из вооружения имели огромные тесаки на поясах, покоящиеся в необъятных ножнах и грузные дубины. Против таких аргументов сильно не поспоришь.
– К Барину, говоришь? Ну, к Барину, так к Барину!
Я быстро оделся, запоясался ремнем. И только сейчас заметил, что вместо распятия на тесьме висит ломоть какого-то корня. И чего это ведунья удумала? Ладно, пусть пока повисит, не до него сейчас.
– И что, долго будешь стоять, как каменное изваяние? – Пробасил один из бородачей.
– Да все уж. Готов я, так сказать, к труду и обороне!
– Тогда пошли, незачем понапрасну Барина гневить! – Подытожил другой.
И я последовал вслед за рослыми конвоирами. Ну, а как мне их еще обозвать? Так и есть – охрана!
Выйдя за широкоплечим «вонючкой», громко побрякивающим связкой ключей, я оторопел. Под ногами задрожало. Вместо привычной песчаной землицы, взгляд уперся в добротно сделанный мосток из бревен, аккуратно связанных между собой крепким канатом. Под грузным телом здоровяка мостки задрожали еще сильнее. Рука на автомате, во избежание потери равновесия, коснулась натянутого каната, плетенного из тростника и при этом пропитанного чем-то жирным и черным.