Отступник
Шрифт:
Глава 16. Омега
Револьвер системы «Кольт» одиноко лежал на середине пола, покрытого слоем пыли и обломками штукатурки. Подобрав его и протерев о полу мешковатой куртки, я кинул взгляд в оконный проем напротив. Порыв ласкового ночного ветра ворвался в пустую глазницу древнего полуразрушенного строения, обдав мое лицо прохладой.
Ночь приближалась к логическому концу своего существования. Вдалеке, на востоке, у черты слияния кромки пепельного горизонта и черного, с белесыми проседями холодного ночного неба, начала робко, будто стесняясь своего кульминационного появления, заниматься заря. Бледный, едва
Я почувствовал, как рядом со мной встал Гожо. Цыган тоже любовался рождением нового дня. И неважно, что он нес, и какие еще сюрпризы ожидали нас на нашем пути. Сейчас глаза радовались простой, но очень завораживающей картине восходящего солнца. Оно зачаровывало, будоража разум, заставляя беспрестанно смотреть на эти холсты, бушующие красками природы. В сознании блуждали мысли о том, что мы, два взрослых мужчины, опаленных жизненными перипетиями, просто по-детски и с какой-то нелепой романтикой любуемся восходом.
Тем временем, пылающее пламя зари разгоралось, ширилось, разливалось по песчаным дюнам и волнистым барханам, подбиралось к заброшенным, торчавшим из нанесенного бурями песка древним развалинам города-призрака, и вскоре его заброшенные и навсегда забытые пустые улицы были объяты розовеющими феериями бликов.
Скользнув взглядом по ленте дороги, усыпанной строительным мусором, я вздрогнул.
Они появились неожиданно, в принципе, как и всегда. Как бы мы ни были готовы к любым перипетиям и лихим поворотам линий, какую бы подготовку не проходили, и как бы ни старались их преодолеть, все равно реагируем на все это с удивлением и, порой, непростительным замешательством, нередко впадая в стопорное состояние. Так получилось и в этот раз.
Их было четверо. Четыре рослых силуэта шустрыми рывками и короткими перебежками скакали от одного укрытия к другому. И как бы того не хотелось нам, их несло прямо к развалинам, в которых засели мы. Вернее, засел гронг, а мы последовали за ним. Неважно.
Тишину нарушил лязг, грохот и рычание, позже слуха коснулся, достаточно различимый в этом шуме, раскатистый рокот дизельного движка.
Я не заметил, когда мы успели прильнуть к стене, но произошло это за мгновение. Теперь, стараясь не быть замеченными, я и цыган аккуратно выглядывали, едва высовываясь в оконный проем.
На другом конце улицы, поднимая клубы пыли и вырывая увесистыми траками гусениц комья земли, щебня и крошащейся штукатурки, появился танкер омеговцев. Почему омеговцев? Да потому что только они обладали этими могучими машинами. К тому же, в глаза бросались небрежно намалеванные желтой краской подковы на передних щитках, приваренных к гусеничным полкам машины-зверя. Машина была вся зашита в броню, да к тому же с огромной пушкой, ствол которой торчал между двух смотровых щелей, неровно вырезанных автогеном в клепанных бронированных листах. Движок надрывно рокотал,
Фигуры четырех незнакомцев исчезли за очередной кучей из битых кирпичей и обломков бетона.
– Есть планы, стратег? – Поинтересовался здоровяк, перезаряжая обрез.
– Как ты понял, эта компания, – я мотнул головой, указывая за окно, – двигается прямо в это здание. Так что пересидеть тихо не получится.
– Пересидеть тихо не получится в любом случае, братишка. Стоит танкеру Омега проползти чуть дальше, и он наткнется на брошенные нами «мустанги» и дюжину мертвых панцирных волков. А солдатики из Замка это не кучка разбойников-неудачников, которые плотно подсели на мамми. Мутант побери! Панцирные шкурки мои по бороде пошли! – Цыган, с досадой, плюнул на пол и выругался на родном языке.
– Ну, во-первых, «мустанги» за этим зданием, пока не в поле зрения. А, во-вторых, этим, как ты выразился, солдатикам сейчас вон та великолепная четверка нужна. Не разглядел, кто они?
– Катран их раздави, не понял! Смахивают на дикарей… – Гожо, стараясь не высовываться, вытянул шею, всматриваясь в происходящее во дворе.
А там без изменений – лязгало, гремело и рычало.
Тяжелая машина почти сровнялась с полуразрушенным зданием, в котором по нелепым обстоятельствам прятались мы. К тому же, теперь в нашу компанию добавилась еще и неизвестная нам четвертка.
Правая гусеница машины застопорилась, левая, продолжая вращаться, занесла грузное тулово танкера так, что зияющий чернотой ствол его пушки точно уперся в нижний этаж бетонного здания. Танкер дернулся, клюнув носом, застыл, напоследок выплюнув струи черного дыма. Дизель сбавил обороты, мерно урча и плюясь копотью. Широкий люк орудийной башни скрипнул и стал медленно подниматься. В появившемся пространстве мелькнуло тело, обтянутое черной кожей. Показалась голова в темном шлеме и с огромными круглыми очками, лицо было измазано мазутом. Стараясь прикрываться от шальных пуль за увесистым неказистым люком, голова завопила:
– Сдавайтесь! Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь, или мы будем стрелять!
На счет окружения вояка явно блефовал. Я потянулся к окну, находящемуся на другой стороне, чтобы проверить слова омеговца.
– Брешет омегов хрен и глазом не моргнет! Очкастая рожа! Тьфу! – Цыган обтер рот пыльным рукавом кожаной косухи, сунул обрез в чехол за спиной и потянул из-за пояса гранату. – Давай, пока он сладко лопочет, я им в лючок гранату закину!
– А вдруг не докинешь? – Вопросом на вопрос, шепотом ответил я.
– «А вдруг!» – Передразнил меня здоровяк, но от своей затеи отказался, отправляя гранату снова за широкий пояс.
Выглянув в разбитое, но еще сохранившее торчащие осколки стекла окно, я убедился, что с этой стороны здания никого не было, и как бы я не старался разглядеть открывшееся пространство, ничего кроме темных полуразрушенных стен и мертвых скелетов зданий не обнаружил.
– Валить надо, вдруг сейчас шмалять начнут. – Подытожил Гожо, снова стреляя взглядом во двор.
Голова в шлеме по-прежнему повторяло одно и то же.