Отступник

Шкиль Евгений

Больше разговаривать не имело смысла, и Олег быстрым шагом двинулся прочь. Сколько он потерял времени? Наверное, минут двадцать. Жалко, конечно, лишился «Макара». Скорее всего, его и так бы пропустили, но что сделано, то сделано. Хоть бы эти беглые не струсили и попытались задержать погоню. Конечно, против карателей у необученных рабов мало шансов. Их перебьют, как мишени в тире.

Олег остановился. Вдруг ему подумалось, что если бы он возглавил засаду, то, кто знает, может, удалось бы полностью уничтожить группу преследования, а значит, у него

появилось бы дополнительное время, может, даже два-три дня... А еще у юноши заскребло на душе. Получалось как-то нехорошо: рабы будут принимать бой, а воин убегает, как последний трус, как заяц от лютоволка. Но ведь атаманша даже не сделала попытки предложить ему остаться... да и захотела бы она слушать незнакомца и подчиняться его указаниям? Скорее всего, нет. Но самой главной причиной, которая заставляв ускорять шаг, был тот факт, что среди них не было женщин с грудными детьми, и значит, раздобыть материнского молока было невозможно.

Олег возблагодарил всех богов, что помогли ему выбраться из заброшенной деревни, но тревога возрастала. Пускай даже дикари задержат оперативную группу еще ненадолго, все равно, это очень, очень мало! Наверное, теперь он должен был передвигаться в таком же ритме, как и каратели: пять минут бегом — пять быстрым шагом. Пять бегом — пять быстрым шагом...

Глава 7

МНОГО ЛИ СИЛЫ В СЛОВАХ,

ЕСЛИ ИХ НЕ ПОДКРЕПИШЬ ДЕЛАМИ?

Группа преследования, выдвинувшись из Лакедемона, в скором времени оказалась на Мариупольском шоссе. Как и думал Олег, каратели передвигались, чередуя бег с быстрым шагом. Семен специально был поставлен в конец колонны, чтобы подгонять рабов, если те, не привыкшие к подобным нагрузкам, будут замедлять группу.

Ане, за два года позабывшей, что такое полноценная тренировка на выносливость, приходилось трудно. Она пыхтела, раскрасневшись, обливаясь потом и тяжело дыша, но не отставала. Казалось, что один только взгляд, брошенный на ненавистного мужа, придавал ей дополнительные силы.

Тяжелее всех было Артуру. Вчерашняя пьянка и бешеная утренняя беготня давали себя знать. Его мучили одышка и жажда. Он то и дело тянулся к фляге и, спустя полчаса, осушил ее до дна.

Рабы, одетые в холщовую одежду беглицкого производства, без оружия и броников, но с тяжелыми вещмешками, не доставляли почти никаких хлопот замыкающему колонну, несмотря на то, что никогда в своей жизни они не совершали марш-бросков. Только однажды Семен прикрикнул на споткнувшегося о выбоину недотепу. Видимо, обещание свободы (в случае успешного возвращения в Лакедемон) окрыляло глупцов, которые не подозревали о своей настоящей участи.

И все-таки, опытные воины Григорий и Николай постоянно отрывались от группы на десять-пятнадцать метров, после чего вынуждены были притормаживать, дожидаясь остальных.

Спустя два часа каратели приблизились к заброшенному поселку, который на карте был обозначен как «Русский

колодец». Наследник дал знак остановиться. Согнувшись и опершись руками о колени, Артур, задыхаясь, бормотал:

– Ну... мля... знать бы... да ведь он, ещё... ой, мля-а-а... он нарочно, сука!..

Аня, хоть и сама тяжело дышала, с нескрываемым злорадством поглядывала на мужа.

– Гриша, сделай замер фона, — Николай отдал распоряжение, чтобы хоть как-то оправдать заминку, а затем обратился к наследнику:

– Артур, нам нельзя останавливаться.

– Отстанешь — ждать тебя никто не будет, — съехидничала Аня.

Номинальный командир отряда выпрямился, посмотрел мутным взором на Николая, потом на жену и, не говоря ни слова, кивнул.

– Семьдесят два микрорентгена, — доложил Григорий, пряча дозиметр.

Николай снял шлем, протер рукой мокрую лысину:

– Десять лет назад такой фон стоял в Лакедемоне, так что все нормально. Двигаемся дальше.

– Стойте, — лицо Ани стало вдруг серьезным, даже испуганным, она подняла руку с растопыренными пальцами. — Там впереди... впереди... кто-то есть...

– Кто там может быть? Ящерицы? — Артур уже слегка оклемался, к нет вернулась всегдашняя самоуверенность.

– Там люди, — убежденно сказала ему жена. — Я вижу.

– А, я ж и забыл, ты у нас стала всевидящей, — лицо наследника искривила насмешка.

– Где они, справа в домах или слева? — Николай не разделял скепсиса командира, в конце концов, он здесь для того и находится, чтобы сопляк-наследник не наделал глупостей.

– Не знаю, — Аня поморщилась, будто ее ужалило насекомое. — Там... наверное... с обеих сторон.

– Предатель тоже там?

– Нет, — девушка коснулась висков кончиками пальцев.

– Сколько их?

Аня охнула, руки ее бессильно повисли плетьми.

– Не знаю, — с трудом вымолвила она. — Больше четырех, это точно. И Олег здесь был, но теперь его нет, он ушел дальше...

– Ясно, — Николай хотел было отдать распоряжение, но потом вспомнил, что командует здесь, по крайней мере, формально, наследник, и, глядя ему в глаза с подкупающей преданностью, прошептал:

– Артур, думаю, что впереди нас может ждать засада. Предлагаю отправить Семена задами домов, так он сможет зайти в тыл противнику. А сами пойдем по дороге.

– Я хочу пойти с Семеном, — заявила Аня, услышав эту инструкцию; она уже оправилась от внезапно посетившего ее видения, и в глазах снова горела злость.

Николай промолчал. Он выжидающе смотрел на командира. Артур, поджав губы, сощурился, глядя вдаль, туда, где необъятное синее небо уходило за дымчатый горизонт.

– Сеня, — приказал он, выдержав подобающую паузу,— ты пойдешь там. Если что, применяй оружие по своему усмотрению, мы двинемся по дороге. Возьми с собой... Григория.

Аня обиженно насупилась. Два воина свернули в улочку, заросшую травой.

– Ну, — Николай, надел шлем и, сняв с предохранителя автомат, мотнул головой рабам, — вы первые.