Отступник
Шрифт:
И потом меня осенило. Они имели дело с кем-то гораздо более опасным чем, я, Гарри Дрезден, чей старый, видавший виды фольксваген в данный момент был конфискован. Они считали, что имеют дело с потенциально-темным демоническим лордом, кошмарным чернокнижником, которого они опасались с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать. Они имели дело с чародеем, который столкнулся лицом к лицу с наследниками Кеммлера верхом на динозавре-зомби, и вышел победителем из драки, выбившей из седла Моргана и капитана Люччио еще до того, как они нее ввязались. Они имели дело с человеком, который бросил
Формально я был этим человеком, но они понятия не имели, сколько раз я был близок к смерти. Они не знали мелких деталей, капризов судьбы, или помощи союзников, которую я не заслуживал, благодаря которым я смог выкарабкаться из этого безумия более или менее целым и невредимым.
Они просто знали, что я все еще стоял здесь, — и этот факт внушал здоровый и рациональный страх. Более того, они боялись своего незнания того, что я мог сделать. И никто из них не знал, что я охотнее вернулся бы к себе в квартиру почитать хорошую книгу и попить холодного пива.
Я не шевельнулся, когда Слушающий Ветер сделал свое заявление. Я просто стоял на месте, будто его слова меня не впечатлили. Совет, очевидно, прислал трех членов Совета Старейшин в качестве полномочных представителей, и я бы подумал, что слов двоих хватило бы, чтобы решить дальнейший курс действий — но старейший из Стражей здесь, огромный мужчина с большой черной бородой, чье имя был Беорг, или Йорг, или Бьерн — определенно скандинав — повернулся лицом к Эбенизеру.
Чародей Озарков стоял, смотрев на меня, на его лице играла улыбка. Я узнал эту улыбку. Когда я впервые приехал, чтобы жить с ним, после того, как я убил своего приемного отца, мы должны были отправиться в город за еженедельными покупками. Банда скучающих подростков отреагировали на присутствие новичка с типичным тинейджерским безрассудством. Один из них попытался подбить меня на драку с ним.
В то время я был раздражен серостью своих дней. Поскольку я завалил крупного демона и отставного Стража в честном бою, местные подростковые хулиганы были просто недостойны моего внимания. Они были детьми, играющими в игры, а я очень быстро повзрослел. Я мог бы убить их, всех их, без особого затруднения, но сама идея была смешной. Все равно что использовать огнемет, чтобы избавить дом от паутины.
Я стоял там, просто смотря на них, пока они пытались подбить меня на драку. Я не шевелился, ничего не говорил, ничего не делал. Я просто стоял, молча и неподвижно, пока тишина становилась все тяжелее и тяжелее. В конце концов, под ее гнетом они расступились, и я просто прошел мимо них.
И сейчас я делал то же самое, позволяя молчанию подпитывать их неопределенность.
Я встретился взглядом с Эбенизером, и мы оба слегка улыбнулись из-за нахлынувшего воспоминания.
— Ну, джентльмены, — сказал Эбенизер, повернувшись к Стражам. — Вы слышали волю Совета. Но вам стоит знать, что после того, как вы сделаете глупость по чьему-то приказу, я вам помогать не буду.
Мэй резко повернула голову к Эбенизеру.
— МакКой!
Эбенизер склонил голову в ее сторону.
— Чародей
Старая женщина высокомерно приподняла подбородок.
— Он не был на самом деле вашим учеником. Вы присматривали за ним всего два года.
— И я узнал его, — сказал Эбенизер. Он повернулся к Слушающему Ветер. — Что думает об этом твой щенок енота? Тебе известно как хорошо разбираются в характерах детеныши зверей. Разве Дрезден такой человек, который бы впутался в заговор? Ты знаешь ответ.
Слушающий Ветер устало покачал головой.
— Вопрос не в этом, и вы это знаете.
— Если вы не окажете нам содействие в его подчинении, — сказала Мэй резким и монотонным, напряженным голосом, — это будет расценено как измена, Чародей Мак Кой.
— Я содействую вам, — сказал Эбенизер. — Советую избежать конфликта. — Он сделал паузу и сказал: — Вы можете попробовать попросить его.
— Прошу прощения? — сказала Мэй.
— Попросите его, — сказал Эбенизер. Он зацепил пальцем одну из лямок своего комбинезона. — Попросите его вежливо вернуться с вами в Эдинбург. Может быть он согласится.
— Не беспокойтесь, сэр, — сказал я. — Не соглашусь.
— Старейшина Мэй, — грохотнул Страж Бьорк. — Если вы будете любезны вернуться на лодку, мы справимся с этим.
Я остался стоять как стоял, надеясь, что остальные скоро прибудут. Я не хотел включать музыку до тех пор, пока все не оказались на танцполе, но если Стражи надавят на меня, возможно, придется.
— Старейшина Мэй, — повторил Страж Йорги. — Вы хотите, чтобы мы…
Он не успел закончить фразу, когда раздался оглушительный рев и вертолет промчался над склоном холма позади нас на высоте полутора дюймов над вершинами деревьев. Он пролетел мимо нас, развернулся над озером, чтобы вернуться и завис на тридцать футов выше береговой линии, возможно на расстоянии ста ярдов от нас.
В фильмах парни из спецподразделений спускаются по тросам. Я сам как-то раз был таким парнем, хотя я больше был похож на мешок с дерьмом, чем на бойца спецназа ВМС. Но когда спрыгивающие с вертолета люди — вампиры, вы не заботитесь о большом количестве тросов.
Или любых веревках. Совсем.
Три фигуры в белом выскочили из зависшего вертолета, аккуратно перевернулись один раз на пути вниз и приземлились. Затем они все встали, двигаясь красиво, гладко и скоординировано: такое можно видеть в Цирке Дю Солеил.
Лара и ее две сестры двинулись к нам легкой походкой, и были чертовски в этом хороши. На Ларе было открытое белое платье, подчеркивающее ее формы, с двумя черными кожаными ремнями на бедрах. На одном из них висела кобура с пистолетом. К другому был прикреплен меч, настоящая рапира, потертая рукоятка которой выглядела так, будто рапирой действительно пользовались. Ее длинные черные волосы были собраны кружевной сеткой, и на макушке головы были покрыты белой тканью, очень похожую на ту, что носили цыганки. На ней было колье из платины, — казалось, металл обладал своим собственным блеском в темноте и неограненные огромные кровавые рубины свисали с него.