Отступник

Седов Б. К.

– Так точно, товарищ прапорщик! Будет сделано, товарищ прапорщик!… – загомонили бойцы и мгновенно исчезли за кустами.

Их было шестеро, поэтому появлялись они попарно, вынося из-за кустов очередной ящик. Пять небольших прямоугольных поместились в багажник, а один узкий, но длинный – в салон по диагонали. На переднем сиденье разместился небольшой «дипломат», в котором были блоки питания и инструкции. Закончив погрузку, бойцы выстроились в ряд вдоль дороги, переминаясь с ноги на ногу, готовые исполнить любое указание дорогого босса.

Прапор,

выставив на них брюхо, рявкнул так, что с ближайших елей посыпалась хвоя. Потом небрежно взял под козырек и испарился. Исчез, растворился, слился с сумраком, сгущавшимся между стволами деревьев…

Выбравшись из чащобы, Знахарь снова оказался на томской трассе.

Километров через пять он въехал в небольшой поселок городского типа, увидел стоявший рядом с шоссе, рассекавшим поселок на две половины, стеклянный павильон, украшенный яркими разноцветными надписями, и почувствовал, что хочет пить.

Остановившись возле павильона, он вышел из машины и, поставив ее на сигнализацию, вошел в павильон. Внутри было жарко, поэтому, купив бутылку ледяного «Нарзана», Знахарь вышел из павильона и, вытерев лоб, откупорил «Нарзан». Сделав несколько сладострастных глотков, он открыл машину и сел за руль. Теперь оставалось только добраться до пристани, а там – на «Аврору» и домой.

Вставив бутылку в специальный держатель, Знахарь завел двигатель и поехал в Томск.

То есть он хотел поехать, уже тронулся, но через секунду услышал, как правое заднее колесо с жующим звуком катится по асфальту на спущенной резине. Этот звук был знаком Знахарю, и он опознавал его сразу.

Только этого еще и не хватало.

Выключив двигатель, он в сердцах ударил ладонями по рулю, затем вынул ключи из замка и, выйдя из машины, пошел открывать багажник, чтобы поменять колесо.

Достав запаску и бросив ее на асфальт, Знахарь вытащил домкрат, присел на корточки у колеса и уже воткнул шток домкрата в соответствующее ухо под днищем, как вдруг иголочка сомнения кольнула его память.

Заднее правое – спущено…

Водитель, матерясь, сидит на корточках и отвинчивает болты, а седой стареющий вор, осторожно подойдя к водительской двери, вытаскивает барсетку и, спокойно отойдя на несколько шагов, убыстряет ход, а затем откровенно убегает. Эту картину Знахарь видел однажды из окна трамвая, сворачивавшего с Тучкова моста к стадиону Ленина.

Знахарь улыбнулся и, демонстративно звякая железками, нагнулся к самой земле. Глядя под машину, он через несколько секунд увидел ноги в кроссовках, которые на цыпочках подошли к водительской двери. Тогда он быстро встал и, сунув руку за пистолетом, но не вынимая его, увидел, как парень в спортивной одежде, просунувшись в салон, тянет за ручку драгоценный дипломат.

Знахарь сделал шаг в сторону похитителя, но в это время почувствовал сильный толчок в плечо и, машинально обернувшись, увидел перед собой крепкого молодого мужчину, который тоже был одет в спортивный костюм. Тот, улыбаясь, схватил Знахаря за плечи и, как бы невзначай отвернув

его от машины, стал извиняться и спрашивать, не больно ли он, дурак невнимательный, толкнул уважаемого автомобилиста.

Знахарю стало все ясно, и он, не рассуждая более, вынул «беретту» из подмышечной кобуры и воткнул ее длинный из-за глушителя ствол в мускулистый живот рассеянного пешехода. Улыбка тут же слетела с лица спортсмена, и вместо нее появилось выражение сильнейшей озабоченности.

Развернув его так, чтобы видеть машину, Знахарь увидел то, что и ожидалось. Напарник стоящего перед ним автомобильного вора, спортивный парень невысокого роста, очень быстрым шагом удалялся с дипломатом в руке.

– Позови его, – спокойно сказал Знахарь и для убедительности взвел курок.

Раздался зловещий щелчок. Патрона в стволе не было, но вор не знал этого, да и какая, в конце концов, разница.

Пушка и сама по себе очень убедительный аргумент.

Агент прикрытия тут же отпустил плечо Знахаря, а тот, в свою очередь, сразу схватил его за рукав, не давая отодвинуть живот от опасного сверкающего ствола.

– Ну что, мне до трех считать? – поинтересовался Знахарь и чувствительно пихнул его пистолетом в живот.

– Максуд! – позвал наконец спортсмен.

Максуд замедлил шаг, но не обернулся.

– Если он не вернется, ты уедешь отсюда в багажнике, – спокойно пообещал Знахарь.

Он устал нервничать и злиться и теперь был готов хладнокровно застрелить этого человека, несмотря на общепринятое мнение о несоразмерности кары. Знахарь плевать хотел на общепринятые нормы, потому что… В общем, плевать хотел.

– Максуд, – повторил вор, теперь уже громче, – иди сюда, дело есть.

Максуд остановился, медленно обернулся и посмотрел на Знахаря и своего невезучего товарища, стоявших рядышком, как два приятеля, радующихся встрече. Знахарь зловеще улыбался.

– Иди сюда, Максуд, – сказал он, и Максуд неторопливо побрел обратно.

Когда он подошел, Знахарь, не отпуская спортсмена, повернулся так, чтобы Максуд увидел «беретту».

Глаза Максуда расширились, и он, нервно сглотнув, покосился на дипломат, который продолжал держать в руке…

Знахарю стало весело, он убрал пистолет от живота стоявшего перед ним человека и, спрятав его под куртку, но не убирая в кобуру, сказал:

– Ну что, угорели, козлы?

На лицах воров читались сразу несколько противоречивых чувств.

Одним из них было желание тут же, не сходя с места, искалечить этого автомобилиста и тем самым превратить кражу в грабеж с применением насилия, другим чувством был понятный страх перед пистолетом, третьим – полное непонимание ситуации, а точнее – того, на кого же это они нарвались.

Видя это, Знахарь решил развлечься.

– Вы хоть понимаете, во что вы, удоды шелудивые, влезли? – спросил он Максуда, который до сих пор держал дипломат в руке.

Удоды молчали, но что они сделали бы со Знахарем, не будь он вооружен, было ясно.