Отступник
Шрифт:
Вошла женщина, что встретила Валентину у дверей. Но теперь она была обнажена, как и Валентина — если не считать толстого металлического ошейника и наручников на выкрученных за спину руках.
Ее лицо по-прежнему ничего не выражало, а тело представляло собой сплошную рану. Исполосованная, истерзанная, обожженная плоть. Валентина зажмурилась. Такое видение почище любого кошмара.
Тот слуга, что возился у верстака, подошел к Жаждущему и что-то вручил ему.
— Готово, господин.
Жаждущий с улыбкой покрутил в руках
— Посмотри, — обратился он к Валентине. — Это моя новая игрушка. Я не использовал ее раньше. Не люблю, когда те части моей жены, что открыты для чужих глаз, выглядят непристойно, но с тобой мы начнем именно с этого.
Штуковина в руках Жаждущего пугала. Никогда раньше Валентина ничего подобного не видела. Больше всего этот предмет напоминал гибрид плоскогубцев и дырокола.
— Это очаровательное приспособление используется для удаления ногтей на руках и ногах. Вот сюда зажимается пальчик. Вот иголочки, которые прокалывают ноготь, а потом… видишь?.. Когда я сдавливаю ручки, ноготь начинает медленно выдергиваться из плоти. — И неожиданно Жаждущий повернулся к той, которую называл своей женой. — Тебе нравится, дорогая?
Она скорчила гримасу, которую Валентина могла бы принять за гримасу недовольства. Так строят рожи красивые содержанки, когда их богатые владельцы отказывают им в очередной прихоти.
— Мой милый, мне так жаль, что ты не сможешь подарить мне эту радость.
— Видишь? — Жаждущий снова повернулся к Валентине. — Она — первая из моих жертв, она очень хочет боли. Боль приносит ей радость, и от этого мучить ее неинтересно. Но ты из-за моста, ты пришла из-за границы моего королевства, и я надеюсь, что ты боишься боли… что ты станешь страдать.
Он сделал знак одному из слуг, но стоило тому шагнуть вперед, как Валентина, извернувшись, качнулась вперед на цепях и нанесла ногой точно рассчитанный удар. Движение дикой болью отозвалось в ее суставах, но сраженный слуга повалился на каменный пол. Шея его была выгнута неестественным образом.
— Ты убила одного из моих слуг! — Жаждущий чуть ли не расхохотался от радости. — Вот потеха! Давно мне не было так весело! — И он повернулся к двум оставшимся слугам. — Приведите свиней, — потом он упал на стул и, откинувшись на спинку, стал созерцать обнаженное тело Валентины. Его «жена», опустив голову, встала рядом.
Вскоре слуги привели свиней — здоровенного борова и свиноматку. Животные были самого неухоженного вида, грязные, от них нестерпимо воняло, и над ними кружились рои мух. Пока один из слуг сдерживал свиней у двери, поглаживая их по загривкам и почесывая за ушами, другой подошел и раздел мертвеца. По приказу Жаждущего свиней отпустили, и те, словно голодные волки, накинулись на мертвечину.
— Вот как мы поступаем с покойниками, — улыбнулся Жаждущий. — Человеческая плоть грязна. Она — часть отбросов цивилизации, побочный продукт и поэтому идеальная пища для свиней, наряду с отбросами кухни.
Но
— Вот ты и попалась, моя дорогая, — улыбнулся Жаждущий. Он шагнул вперед, и Валентина увидела то, чего издали было не разглядеть. Да, перед ней был Жаждущий, но это был не совсем тот же самый человек, рядом с которым она лежала в подземелье Колдуна. Этот Жаждущий казался лет на десять старше, и в лице его проглядывало нечто демоническое. Может быть, так выглядел Жаждущий, когда убивал людей?
Ловким движением Жаждущий надел свое странное приспособление на большой палец правой ноги Валентины…
И тут появились мухи. Они появились в помещении вместе со свиньями, но, действуя, словно разумные существа, держались подальше от Валентины, пока пыточный инструмент не был надет на ее ногу. Теперь же, то ли осмелев, то ли почувствовав в Валентине жертву, или просто привлеченные запахом пота, который сбегал между грудей и лопаток Валентины, они стали садиться на тело, впиваясь в кожу мохнатыми лапками, слизывая жвалами пот. Мухи — союзники Жаждущего, его друзья детства.
Наклонившись над ногой Валентины, Жаждущий что-то подкручивал и регулировал в своем ужасном приборе. Валентина попыталась собраться, сконцентрироваться. Она не должна почувствовать боли. Боль будет, но будет где-то там, в другом мире. Так ее учили.
Мысленно напрягшись, она потянулась, но когда Жаждущий наконец-то сжал ручки ужасного приспособления, никакие тренировки не помогли. Нога буквально взорвалась болью. Валентина закричала, когда почувствовала, как толстые иглы, прокалывая ноготь, впиваются в ее плоть.
На лице Жаждущего играла улыбка.
— У тебя красивый голос… Постарайся синхронизировать свои крики с жужжанием мух. Вместе у вас получится чудесная мелодия…
Пытка длилась больше трех часов.
За это время тело Валентины превратилось в единый клубок обнаженных нервов. Ей казалось, что она провисела так уже целую вечность. За три часа она лишилась всех ногтей на ногах, а икры ее до коленей покрылись искусно нанесенным узором ожогов. Что и говорить, Жаждущий был мастером пытки. Он наслаждался, словно скульптор, ваяющий нечто прекрасное, что должно войти в историю Искусства как одно из Чудес Света. Нанеся штришок боли, он отступал назад и на несколько секунд замирал, любуясь своим творением.