Отступник

Лидин Александр

Идти пришлось долго. Несколько раз поток поворачивал — каждый раз направо и каждый раз под прямым углом. Окончательно потерявшему чувство направления Викториану казалось, что он движется к центру гигантской спирали, прорезанной в каменной толще.

* * *

Викториан покинул камеру хранения железнодорожного вокзала в девять утра, сейчас уже было часов шесть вечера. Путешествие заняло у него почти целый день, в то время как между падением в колодец и встречей с Привратником прошло около часа. Однако усталости Викториан не чувствовал.

Он не взял с собой еды, однако есть не хотел. Искусство питало его силы.

Наконец, очередной раз повернув под прямым углом, поток вывел Викториана к своему истоку. Да, Викториан не ошибся. Это была та самая пещера. Второй такой гигантской полости в сердце Земли просто не могло существовать. Но сам исток подводной реки! Викториан остановился, разглядывая ужасную и поразительную в своей реалистичности скульптуру. Стоящая на коленях женщина исторгала изо рта черную воду. Сзади, прижавшись к ней низом живота, вцепившись когтистыми пальцами в мясистые бедра и в экстазе запрокинув рогатую голову к потолку пещеры, замер человеко-зверь.

Скульптура была вырезана из черного камня, болезненно бледного в тех местах, где резьба была слишком тонкой, отчего даже в полутьме пещеры все детали проступали очень отчетливо.

Обойдя скульптурную группу, Викториан обнаружил, что и женщина не совсем человеческое существо. Ее ноги кончались не ступнями, а змеиными хвостами, покрытыми чешуей. «Неужели такие чудовища когда-то существовали на Земле?» — подумал он, разглядывая трехметровую статую. Но сделав еще несколько шагов, Викториан оказался еще более поражен изощренностью неведомого скульптора. Мужчина до пояса больше всего напоминал волка-оборотня из дешевого фильма ужасов. Но ниже пояса он представлял собой единое переплетение щупалец. Эти щупальца впились в низ живота и промежность женщины, и существо как бы повисло над ее округлым задом, вздернутым к потолку пещеры.

Викториана передернуло. Не хотел бы он встретиться с таким существом. В каменном создании, помимо его пугающей реалистичности, было еще что-то, заставляющее поверить в его первобытную мощь и причастность к Неназванному, к Ирреальности кошмара.

Оставив статую, Викториан сделал несколько шагов и замер. Бескрайняя пещера расстилалась перед ним. Но где, в какой стороне Колодец? С того места, где стоял Викториан, замка, построенного вокруг Колодца, видно не было. Никто Викториана не встречал.

С сомнением посмотрел Колдун в одну, потом в другую сторону. Все направления казались ему равновероятными. Наконец, он решил идти направо, взяв направление под небольшим углом относительно стены пещеры.

Он шел не останавливаясь, стараясь не сбиться с первоначально выбранного направления.

Через полчаса он заметил впереди какие-то неясно вырисовывающиеся тени. Они поднимались из пола, уходя в темноту к невидимому своду пещеры. Подойдя ближе, Викториан понял, что это не замок, а нечто другое.

Сооружение поражало грандиозностью и гротескной неправдоподобностью.

Клетки. Клетки с тонкими каменными прутьями — видимо, выточенные из цельного монолита. Каждая — куб с гранью метра в три.

Они громоздились друг на друга в странном беспорядке, словно башня, построенная из кубиков неумелым малышом. Тем не менее клетки составляли единую каменную структуру. Тонкие каменные прутья были покрыты магическими символами. Полы клеток отличались от стен лишь большим количеством каменных прутьев.

Это сооружение окружала аура страдания, подобная той, какую порой находишь в пыточной, где каждый предмет источает букет человеческих мук, тщательно подобранных за долгие годы истязаний плоти.

Чем ближе подходил Викториан, тем громче становились стоны. В клетках сидели люди. Нет, не во всех. Кое-где на крючьях, цепями подвешенных к прутьям клеток, висели выпотрошенные тела, кое-где — скелеты. И не только человеческие, как с ужасом заметил Викториан. Не все тела превращались в мумии, ссыхались в сухом воздухе. Некоторые были облеплены живым саваном белых червей, живущих на разлагающейся плоти. Однако у Викториана не было никакого желания подробнее рассматривать узников мира Тьмы.

И тут страх парализовал его. Сколько же здесь было клеток? Тысячи. Сколько в них людей? Сотни изможденных голодом живых трупов? Чудовищно!

Однако Викториан как колдун давно привык иметь дело с частями человеческих тел, со Смертью — хотя сам убивал редко и с брезгливостью относился к человеческой крови.

— Как тебе наши Соты Любви?

Голос, неожиданно раздавшийся у него над самым ухом, заставил Викториана подскочить. Он резко обернулся и увидел мужчину, одетого подобно вчерашнему Распорядителю, в заляпанный кровью кожаный передник. Незнакомец был высок ростом и могуч. Волосатые руки, вспухшие буграми мускулов, были перевиты паутиной вен. Лицо его с прямым носом и куцей короткой бородкой напоминало лик латиноамериканского красавца, но угловатость черт и густые брови придавали физиономии выражение вечного недовольства. Грива черных, тонких, маслянистых от грязи волос, стянутая веревочкой в крысиный хвостик, свисала вдоль спины почти до самой талии.

— Что это? — спросил Викториан, указывая пальцем в сторону клеток.

— Соты Любви, — усмехнулся незнакомец.

— Любви?

— Любви к страданию, пыткам. Сенобиты указали нам путь, но сами ушли слишком далеко по этому пути наслаждения.

— Кто эти люди в клетках?

— Некоторые из них — преступники.

— Какие же преступления они совершили?

— Они преступили законы Искусства. Попытались идти своим путем. Теперь они вкушают нашей любви.

— Их тут держат…

— И Древним, и Паломникам нужно есть. Пища — горючее живой плоти. Некоторые из отступников идут в пищу свежими, а иногда мясо лучше хорошенько просушить или придать ему нежность, дав слегка подгнить.

— Вы едите человечину?

— И ты станешь есть, раз ступил на этот Путь. Человеческое мясо несет в себе частицы душ мертвых. Поедая человеческое мясо, ты впитываешь частицы душ других людей. Становишься сильнее.

Так вот откуда взялись обглоданные останки во дворе замка! Теперь Викториан начал что-то понимать.