Отступник
Шрифт:
Врач «скорой помощи» сказал, что с Валентиной ничего страшного, просто обморок, но в сознание она не приходила, и ее решили отвезти в больницу. Как же удивились врачи, когда их машину через три квартала остановил милицейский патруль. Ни слова не говоря и ничего не объясняя, милиционеры перегрузили Валентину в милицейский микроавтобус. Молодой человек сел в подкатившую черную «Волгу», и та поехала в другую сторону. Когда же «скорая помощь» вернулась в больницу, ее уже поджидал человек в штатском, который заставил врача, санитара и водителя «скорой помощи» дать подписку «о неразглашении».
В
Проснувшись, Валентина обнаружила себя в номере гостиницы. «Завуч» метался по комнате, заложив руки за спину. Он еще не докладывал вышестоящему начальству о срыве операции. Его карьера, его авторитет оказались под угрозой! И все из-за того, что эта соплячка вдруг ни с того ни с сего потеряла сознание!
Он, как и Валентина, не подозревал об Искусстве, не знал, что люди, носящие в себе частицу Искусства, идут своими путями, независящими от воли и желания окружающих.
Когда Валентина открыла глаза, первым, что она увидела, было серое лицо «завуча». За одну ночь он постарел лет на десять. Глубокие морщины пролегли в уголках его рта.
— Ну? — выжидающе произнес он, словно ждал от Валентины признания в каком-то ужасном преступлении. — Ты хоть понимаешь, что из-за срыва операции после всех этих твоих выкрутасов не только твоя жизнь, но и моя карьера оказались под угрозой?
— А что случилось? — поинтересовалась Валентина самым невинным тоном.
— Ты еще спрашиваешь! Ты не выполнила задание!
— Да, — тихо пробормотала Валентина, пытаясь мысленно восстановить цепочку событий вчерашнего вечера.
— Господи! — «завуч» воздел руки к потолку. — Угробить такую операцию! Ладно, если бы не смогла убить его, если бы твой «дар» не сработал, это можно было бы объяснить, но ведь ни с того ни с сего изволила повалиться без чувств!
— Но я могу убить его!
— Что?
— Я прямо сейчас могу убить его, — спокойно объявила Валентина. — Он ведь коснулся меня.
Сняв очки, «завуч» ладонью вытер капли пота, проступившие у него на лбу.
— Повтори, что ты сказала!
— Я прямо сейчас, не сходя с этого места, могу убить его.
— Подожди! — «завуч» замер, словно увидел перед собой изготовившуюся к прыжку змею и не хотел ее спугнуть. — Подожди, ничего не делай! Только ничего не делай!
С этими словами он схватился за телефон.
— Где немец? — прокричал он в трубку.
Ему что-то ответили, и он тут же кивнул Валентине. «Бац!» И оборвалась струна жизни. Где-то там, в немецком консульстве, человек упал на ковер, сраженный обширным инфарктом. Он не мучился. Быстрая и безболезненная смерть.
Через какое-то время Валентина поняла, что «завуч» все еще стоит в той же позе и напряженно смотрит на нее.
Она качнула вверх подбородком, словно задавая вопрос, и «завуч» медленно, напряженно сказал:
— Убей его!
— Он уже мертв, — Валентина сбросила ноги с кровати, потянулась, зевнула. «Завуч», склонившись у телефона, поспешно звонил куда-то. Он с кем-то говорил. Да, немец был мертв. Операция прошла великолепно. Смерть в консульстве
Уже потом, перелистывая досье Валентины, «завуч» рассудил, что, несмотря на ее обморок, все сложилось очень удачно. Смерть в консульстве не бросала ни малейшей тени на советские спецслужбы. «Завуч» получил повышение, а Валентина — квартиру и отпуск на неделю.
Она побывала у родителей. Потом заехала в свою новую квартиру в только что сданном строителями кооперативе «Знание» от Академии наук. Побродила среди голых стен, оклеенных мерзкими обоями в розовый цветочек. Взглянула на сиротливо стоявшую на кухне плиту. Зачем-то открыла кран в ванне. На белую, заляпанную штукатуркой эмаль полилась ржавая вода.
«Чтобы устроить здесь райское гнездышко, предстоит много работать», — подумала Валентина. И отлично понимая, что всерьез обучена только одной профессии — профессии убийцы, поняла — ей придется еще многих убить, прежде чем эта квартира превратится в ее маленький персональный рай. А пока ей пришлось вернуться к родителям — странным людям, живущим по странным законам, верящим партии, но не поверившим, если бы им рассказали об убийстве немца.
Глава 6
ПАЛОМНИЧЕСТВО
(из записок А. С.)
— Я пришел к вам по собственной воле, если хотите съесть меня, ешьте скорее.
Отогнув почерневшую от непогоды доску, Викториан протиснулся в узкую щель и сразу уткнулся в шершавую стену старой церкви. Между забором и стеной было всего каких-нибудь полметра, и отсюда казалось, что испещренная шрамами стена уходит в бесконечность синего неба, деля мир на две части. Осторожно коснувшись рукой древней исщербленной поверхности, где, кроме ран времени, линиями морщин пролегли надписи «Лена + Вова = Любовь» и всякие нецензурные слова, он медленно пошел вдоль стены, осторожно ступая по битому стеклу и кучам строительного мусора, втиснувшимся в узкую щель и превратившим ее в почти непроходимую свалку.
Но он отлично знал, куда идет. Нюх — то новое чувство, которым одарил его Зеленый Лик.
Ему ничего не мешало. Все вещи, как распорядился Лик, он оставил в камере хранения на вокзале. У Викториана оставалось еще три дня — три дня, которые следовало посвятить Паломничеству. И через три дня, став уже другим человеком, он сядет в поезд и отправится домой к нелюбимой жене и дочкам.
Стена казалась бесконечной.
Викториан шел и шел.
Он чувствовал, какой силой обладает это место. Чувствовал волны Искусства, исходящие из каждого камня. Он понимал: Искусство здесь было всегда. Эту церковь, судя по архитектуре, построили где-то в семнадцатом веке, а что здесь было раньше? Воображение Викториана нарисовало замшелых деревянных идолов, старцев в белых рубахах, с длинными бородами. Может, они поклонялись тут Хорсу или Мокоши, которых потом сменил Христос, но сила Искусства царила тут и в те времена, задолго до появления людей. Потому что где-то там, на невероятной глубине, в пещере, залитой мерцающим светом гнилушек, находился Колодец.