Отступник-3
Шрифт:
— Сблизьтесь с ним и запросите световым кодом.
— Принял, выполняю, — ответил Бивень и сразу коснувшись другого «Разговорника» обратился к эскадрилье. — Я и Шёпот, летим к поляку для разговора. Питон и Кобра, держитесь в стороне.
Тут же посыпались подтверждения, после чего пара Бивня упав на крыло, взяла курс на дирижабль, пока не выказывающему агрессивность. То, что он опускает аппарели в готовности выпустить самолёты, всего лишь предосторожность. Они ведь и сами поступили так же, при обнаружении неизвестного судна.
Наконец достаточно сблизившись, но удерживаясь на
«Командир крейсера «Шляхтич», капитан Гжегож Рудковский, королевский флот Польши. Передайте вашему капитану моё требование. Приказываю посадить эскадрилью и принять на борт досмотровую команду.» Просигналили с дирижабля.
— О как! И когда вы уже перестанете гоношиться, панове, — хмыкнув, покачал головой Бивень и связался с «Носорогом». — Кэп, пшек приказывает нам посадить эскадрилью и принять на борт досмотровую команду.
— Вежливо ответить сможете, или вам лучше продиктовать? — послышался в голове голос Потапова.
— Вот зря ты так, кэп, я ведь не тупица какой. Отвечу в лучшем виде.
«Ответ моего капитана. Не вижу причин для выполнения вашего требования и обострения ситуации. Предлагаю закрыть аппарели и оставить вашу эскадрилью на лётной палубе. Мы проследуем своим курсом.» Отстучал в ответ Бивень, для чего ему пришлось заложить очередной вираж, так как скорости самолёта и дирижабля были несопоставимы.
«Неприемлемо. Повторяю свои требования, посадите эскадрилью на палубу и приготовьтесь принять досмотровую команду.» Заканчивал сообщение поляк уже погружаясь в клубы облаков и вскоре пропал из виду. Как видно, будучи обнаруженным, капитан «Шляхтича» решил опуститься пониже, дабы получить визуальный контакт с преследуемым судном.
Кроме того, это даст ему возможность воспользоваться своим преимуществом в ракетном вооружении. На артиллерийской палубе Бивень рассмотрел по две установки ракет малого и среднего калибра, что сопоставимо с «Носорогом», но помимо них было так же две установки по четыре направляющие, крупного.
Попадания одного такого гостинца достанет, чтобы снести «Панцирь» их фрегата. А там, останется только добить, с чем вполне управятся и малокалиберные ракеты под крыльями истребителей. Одно радует, с точностью у них дела обстоят совсем плохо и чтобы попасть даже в такую крупную цель как дирижабль, придётся серьёзно сблизиться с ним.
Хотя-а, если дать залп со всех восьми направляющих, то попасть скорее всего удастся и с большой дистанции, а может и не один раз. Как впрочем и промазать. Шутка сказать, но на пятьсот сажен радиус разлёта таких ракет составляет целых тридцать, при том, что высота «Носорога» четырнадцать, а длинна сто десять. Так что, Бивень поостерёгся бы пускать ракеты на большом расстоянии.
— Мостик, крейсер снижается и похоже начал увеличивать ход, — прикоснувшись к амулету, доложил Бивень.
— Принял вас. Приготовьтесь атаковать дирижабль. Как только получите команду, ни на что другое не отвлекайтесь.
— Принял, — ответил Бивень.
Истребители
Так вот, обычно под крылья подвешивали по четыре ракеты. Ввиду необходимости атаковать с приличного расстояния и большого радиуса рассеивания, процент промахов был довольно велик. В этой связи никто и не думал о том, что удастся снять защиту дирижабля с одного захода эскадрильи. А потому и смысла в перегрузе самолётов никакого. Ведь не стоило забывать и о воздушном бое с истребителями противника, где грация обожравшейся коровы может сыграть злую шутку.
Горин пошёл по иному пути и подвесил под крылья «Бычков» по шесть ракет. Ввиду усиления их «Панцирями», он мог себе позволить немного поступиться манёвренностью. Как и рассчитывать на то, что они приблизятся к дирижаблю практически вплотную, где риск промаха будет минимален. А значит, четыре истребителя должны иметь достаточную мощь, дабы разобраться со среднетоннажным дирижаблем за один заход.
— Питон, подтягивайтесь к нам, — коснувшись другой горошины, вызвал Бивень.
— Принял. Выполняем, — отозвался ведущий второй пары.
Бивень вновь заложил вираж, но снижаться не торопился. Ни к чему. Военные корабли имеют превосходство в скорости, это несомненно, но пока «Шляхтич» будет сближаться с «Носорогом», который так же не стоит на месте, успеет миновать облачность.
Ага. А он о чём. Вот он красавец, идёт с опущенными аппарелями, полностью изготовленный к бою. Эскадрилья уже в воздухе, кружит между крейсером и эскадрильей Бивня. Шесть поляков, против четырёх русских, соотношение не в пользу последних. Но это если позабыть о «Панцирях». Ничего, скоро молва разнесётся по белу свету и всякие встречные поперечные наперёд хорошенько подумают, прежде чем задирать «Носорога».
К бою изготовились, но агрессии пока не выказывают. Ведут переговоры с Потаповым посредством световой сигнализации. Что там сигналят с «Шляхтича», Бивню не видно, чего не сказать об ответах с «Носорога».
— Ого! Кэп, вот уж не ожидал от тебя, или это Лютый злобствует, — разобрав очередной ответ, не удержавшись, вслух произнёс Бивень.
И тут же польские истребители противника начали набор высоты, явно намереваясь атаковать русскую эскадрилью.
— Бивень, мостику, — послышался в его голове голос Потапова.
— Слушаю, кэп, — отозвался тот.
— Не отвлекайся на истребители и атакуй крейсер.
— Принял, выполняю. Братцы, пропускаем истребители мимо себя. Получится в кого пальнуть по ходу, ладно, а нет, так и чёрт с ними. Атакуем «Шляхтича».
— Есть, — чуть не в один голос доложили пилоты.
Бивень может и ерепенился, не желая придерживаться уставных взаимоотношений с другими офицерами, тем не менее своих подчинённых держал в ежовых рукавицах. Дисциплина в эскадрильи была железная. И это несмотря на то, что командир с лёгкостью позволял себе участвовать в совместных попойках, ничуть не заботясь о собственном авторитете.