Отшельник

Соболева Ульяна

– Оставь. Знаю, что ты по брюнеткам. Поехали. У меня есть кое-что получше.

***

– Ну как? Нравятся?

– Охренеть!

– Я же обещал. – Ахмед хлопнул брата по плечу.
– Мне их для тебя вербовали полгода. Кого-то прикармливали, а ради кого-то и конкурсы устраивали. Парочку акселераток малолетних типа в Барселону вывозим. Отдыхать по фальшивым паспортам. Вот дуры, мать их. Но красавицы. Любителям помладше – самое-то. Каждая отобрана настолько тщательно, что ты можешь за них брать двойную цену.

Бакит все еще листал фото девушек в планшете Ахмеда.

– И где они все?

–

Некоторые ожидают в одном месте. Проходят спецподготовку. Группа «принуждения». Я работаю только с опытными людьми. Когда твое «мясо» погрузят в фургон, все они уже пройдут свою школу, будут покорными и согласными на любой каприз клиента. Некоторые, правда, будут необъезженными. Сам потом с ними разберешься.

Бакит довольно прищелкнул языком.

– А ты, я смотрю, полностью разобрался в этом бизнесе.

– Я хочу, чтоб все гладко было, Бакит, чтоб тебе яйца не поотрывали, чтоб шлюхи твои по ментам не побежали. Чтоб не получилось, как тогда. Помнишь тех двух сук, которые чуть нам всю линию не обвалили, и сколько бабла нам стоило, чтоб их вернули обратно? Один звонок в «157»*^1 - и мы на мушке у Интерпола.

Бакит поморщился, вспоминая, как его начали проверять спецслужбы.

– Вот именно. Думаешь, после этого я не начал контролировать процесс? Думаешь, элитные сучки тебе на голову сыплются как манна небесная?

– А это кто такая?

Бакит повернул планшет к брату.

– О-о-о-о! А это, брат, та самая, бриллиантовая. Что такое? Глазки загорелись?

– Красивая сучка!

– Красивая и очень дорогая. Если неправильно партию разыграем - нам с тобой кожу живьем снимут за неё, а если правильно, то мы с тобой, брат, скоро-таки получим свою линию по перевозкам и много чего вдобавок. Пусть Вороны друг другу глаза повыклёвывают, а мы свои дела провернем за это время.

– Себе её возьму.

Бакит нервно облизал губы, а Ахмед ухмыльнулся.

– Так для тебя и берем, брат. Другим и не по зубам, и не по карману. Слюни подбери и челюсть. Нам еще заполучить ее надо.

– И? Когда?

– Буквально на днях. Её плотно ведут. Все не так просто, родной. Я несколько лет продумывал. Поэтому - терпение.

– Хитрый ты. Шельма. Зачем мне этих шавок показал?

– Для сравнения, Бакит. Чтоб знал, какой товар тебе достается и как непросто достается. Что там Сами? Сделал свой заказ?

Бакит все еще не закрывал снимок девушки, его ноздри хищно трепетали и подрагивала верхняя губа.

– Сделал конечно.

– Передашь ему конверт от Али. И напомни о моей просьбе. Я жду его согласия.

– Со стволами вопрос почти на мази, брат.

У Ахмеда зазвонил сотовый, и тот быстро достал его из кармана.

– Да! – посмотрел на Бакита. – Завтра? Охренеть! Молодцы! Оперативно, чтоб вас! С меня - как всегда.

Отключил звонок и посмотрел на Бакита.

– Ну вот и все, уже завтра твой груз отплывет по назначению.

– А птичка?

– С птичкой, брат. Она уже почти наша. Завтра клетка захлопнется и попалась. Чик-чирик, чик-чирик.

Ахмед помахал руками и заржал, а Бакит снова уставился в планшет.

*^1 – «157» - служба помощи женщинам, находящимся в сексуальном рабстве в Турции.

ГЛАВА 28

Я смотрел на двух бельгийцев, изучающих документы, на их юриста, который указывал им толстым пальцем на некоторые пункты, и понимал, что на секунды выпадаю

из этого просторного кабинета, из сделки на миллионы прибыли, потому что прислушиваюсь к своему сотовому, который молчит уже несколько часов. Меня начинало ломать. В голове секундная стрелка отсчитывала грани моей ломки. По самой изысканной голубоглазой дозе, с каштановыми волосами и нежной кожей. По ее голосу и по ее сообщениям, в которых она неизменно пишет, как сильно тоскует по мне. Меня никто и никогда не ждал. Нигде. И вот это ощущение, что за тысячи километров по тебе изнывают в тоске и пишут каждые несколько минут, грело, черт возьми, так, что я, словно идиот, смотрел на дисплей и улыбался. Пожалуй, я за эти полгода отулыбался за всю мою жизнь. У меня впервые не было ощущения, что все это ненастоящее, что все может закончиться. Я хотел завтрашний день еще сильнее, чем вчерашний, потому что в нем есть ОНА. Есть и в послезавтра, и через неделю. Ждет меня. Не спит по ночам. Странные чувства, сумасшедшие. Я с ума схожу по ней. Как самый фанатичный родитель и невменяемый любовник. Меня прет от дикой нежности и абсолютной, одержимой похоти. Я просто не мог поверить в свое счастье. Точнее, счастье носило ее имя, пахло ею, и я жаждал это счастье контролировать, таскать везде с собой и каждый раз, когда захочу – трогать, целовать, сжимать в объятиях и убеждаться, что оно моё, целиком и полностью. И сейчас мне катастрофически не хватало возможности убедиться в очередной раз.

– Максим, вы сказали, что наш процент от прибыли останется неизменным в течение трех лет, а вот в этом пункте…

Голос бельгийца вернул меня обратно в стерильно-чистый кабинет с ослепительным светом и Т-образным столом посередине. С бутылками минералки возле каждого из собравшихся на этой встрече. Я потянулся за бумагами, в очередной раз проклиная и бельгийцев, и их гребаных юристов с нотариусами. Непривычно решать дела в таком русле – это скорее стиль Графа, чем мой. Я привык договариваться иначе и другим языком, но брат настоял. Сказал – справлюсь. Пора на другой уровень выходить, а не лохов кулаками запугивать. Кажется, до сих пор у меня получалось довольно хреново. Так как контракт мы переписали несколько раз, и их постоянно что-то не устраивало.

– Верно, но если поставки возрастут в два или три раза, ваш процент уменьшится, но ведь вы все равно не будете в проигрыше засчет оборота. Мы с вами это уже обсуждали.

Я начинал нервничать. К нам подошла длинноногая секретарша с подносом и, улыбаясь, предложила кофе. Ее звали весьма красноречиво – Наташа. Да и видно наших соотечественниц всегда и за версту, в самом лучшем смысле этого слова. Наши – самые красивые.

Я взял чашку с подноса, перевел взгляд на глубокое декольте блузки. В обязанности этой куколки точно входит не только кофе разносить, иначе эта официантка носила бы лифчик. Видать, подкладывают под несговорчивых клиентов или добывают интересную информацию. А может, личная игрушка господина Якобса.

– А здесь только кофе разносят? – спросил я по-русски и посмотрел ей в глаза, вздёрнув бровь.

– А что угодно господину?

Она поправила светлые волосы и облизала губы. Нет, дорогая, вот это мне совсем не угодно.

– Господину угодно коньяк в чашку с кофе и господину хочется курить, но господин согласился бы просто на сигарету и парочку минут побыть в тишине без свидетелей.

Она, мило улыбаясь, бросила взгляд на свое начальство и снова перевела на меня.

– В здании нельзя курить и распивать спиртное.