Отшельник
Шрифт:
– Я так соскучилась, - бормочу, пока целует мои волосы, скользит ладонями по спине, хаотично целую в ответ, – я так тосковала по тебе. Мне все не в радость.
– Я знаю, маленькая.
– Ничего ты не знаешь, - жалобно всхлипнула и сжала его еще сильнее.
– Да. Не знаю. Я чувствую.
Позже он поправлял на мне одежду, зашнуровывал сзади платье, расправлял складки и поправлял волосы, при этом жадно пожирая взглядом. Наклонился и подхватил комочек кружева с пола.
– Следы преступления надо всегда прятать.
Хитро усмехаясь и приподняв
– Заберу их с собой.
– Фетишист.
– О, да-а-а! Маньяк, психопат и жуткий извращенец.
Прижал к себе, обнимая сзади.
– М-м-м-м-м, как же ты пахнешь. Проклятые гости. Мы не закончили. Это так – прелюдия. Слишком голодный был.
Щеки вспыхнули от обещания, и я снова шумно вдохнула его запах, уже в который раз.
– Мой Зверь.
– Твой. Закрой глаза. Я привез моей девочке подарок.
Послушно закрыла, улыбаясь и кусая губы. Почувствовала, как отбросил мои волосы с затылка, и кожи коснулась прохлада. Пальцы гладили изгиб у плеча. Заставляя слегка подрагивать. Никогда не привыкну к его прикосновениям. Никогда они не станут для меня чем-то самим собой разумеющимся.
– Не открывай.
Подтолкнул меня, видимо к зеркалу, целуя шею, за ухом, вызывая дрожь от щекотки.
– Вот теперь открой.
Я распахнула глаза, но сначала увидела его отражение. Жадно пожирая взглядом каждую черту, глядя в глаза, все еще продолжая кусать губы, а потом посмотрела на ожерелье. Очень хрупкое и тонкое, в виде сплетенных бутонов роз, а по краю лепестков, как роса или слёзы, блестят маленькие бриллианты, и в середине надпись на стебле одного из цветков: «Дыши мной». Снова перевела взгляд на его лицо, переставая улыбаться, заводя руку назад, обнимая и чувствуя, как дерет в горле от переизбытка эмоций.
– Я всегда дышу тобой… мыслями о тебе, твоим присутствием в моей жизни, твоим голосом, запахом. Всем, что имеет отношение к тебе. Если тебя не будет рядом – я умру.
– Меня не будет рядом, только если меня закопали на три метра под землю, и то, если живым – выберусь и вернусь обратно.
Зарылся лицом в мои волосы.
– Это я сдохну, если тебя не будет рядом… Или убью тебя сам, если уйдешь или предашь меня.
Я улыбнулась, а он в этот момент сильно сжал меня под ребрами, настолько сильно, что у меня перехватило дыхание.
– Больше всего я боюсь, что смогу причинить тебе боль, малыш...– продолжает держать все так же сильно, целуя затылок, и я стараюсь не дышать, потому что больно и потому что чувствую, как он в этот момент напряжен, как говорит что-то, чего раньше никогда бы не сказал вслух.
– Больше всего я боюсь, что ты можешь заставить меня причинить её тебе.
Я зарылась пальцами ему в волосы, все еще чувствуя, как он вдыхает сзади мой запах и скользит щекой по моим волосам, в каком-то хаотичном исступлении, погруженный в свои мысли, слова.
– Ты не можешь причинить мне боль… Только не мне. Я в это не верю.
Он ничего не ответил, разжал пальцы. Скользнул вверх к груди, обхватил ладонями.
–
Одной рукой все еще сжимая грудь, второй провел по горлу, ключицам и по ожерелью. Поцеловал меня в губы и тихо попросил:
– Не снимай… когда забудешь, как дышать, у тебя есть напоминание. А теперь пошли, не то я отправлю всех к чертовой матери и буду утолять свой адский голод до утра.
***
Я смотрела, как Максим рывком обнял Андрея, как тот похлопал его по спине, так же крепко сжимая в сильных объятиях.
А потом пристально посмотрел на прическу Макса и усмехнулся, иронично приподняв одну бровь:
– Ты забыл причесаться. По правилам этикета вначале принято здороваться с гостями…
– Ну куда мне до графского этикета.
– Учись, брат. Ты женат на графской сестре, должен соответствовать. Ну черт с тобой если она счастливо улыбается, можешь вообще со мной не здороваться, недостойный холоп.
– Счастье твоей сестры превыше всего. А за холопа…
– Челюсть не болит, не?
Макс демонстративно подвигал пальцами челюсть, сосредоточенно хмурясь.
– Ноет в плохую погоду, напоминая, что надо вернуть сдачу.
Они рассмеялись, а я непроизвольно трогала свое ожерелье и, поймав довольный взгляд Фаины, глубоко вздохнула, счастливо закатывая глаза. Она кивнула на Макса и снова мне подмигнула. Они знали, что он приедет. Вот негодяи, и никто мне не сказал. Я снова посмотрела на мужа, а он привлек меня к себе за талию. Так непринужденно, по-хозяйски, а у меня сердце заколотилось от мысли, что этот красивый, опасный хищник, на которого буквально все женщины в этом зале смотрят, пуская слюни, принадлежит мне и не скрывает этого ни на секунду.
– Ну как, приехал твой старый знакомый из Штатов? Борис Давыдов, кажется?
– Ага. Он самый. Приехал, возле баб ошивается. В цветнике, аки нарцисс недоделанный. О, как чувствует, что о нем говорят. Сюда идет. Хитрая шельма. Пока не сказал, что ему надо. Наши пробили, вроде ничего такого не нашли. Есть у него пара интересных занятий. Может быть полезным.
– Посмотрим, насколько, и чего это он вдруг решил наведаться на Родину. Помнится, когда он приезжал в последний раз, я оставил ему на память маленькую горбинку на переносице. Чтоб много не разговаривал.
– Да ты вообще, как только мог, так и отличился в свое время. Как тебя до сих пор не подстрелили - ума не приложу.
– Ну и ты отжал пару пуль себе. Жмот, он и в Африке жмот.
– Так а что все тебе да тебе. Делиться надо, Макс. По-братски.
Я обожала их перепалки. Мне ужасно хотелось обнять обоих и сдавить до хруста. Если и есть на этом свете мужчина, которого я люблю так же сильно, как и Макса, то это мой брат. В этот момент муж наклонился к моему уху:
– Расслабилась? Я жду, когда они разъедутся нахрен. Твои трусики в моем кармане все еще мокрые... и это, бл**ь, с ума сводит.