Отрыв

Гейл Эйвон

— Долбаный членосос, — заорал Джаред и ударил по штуковине. Ему бы полегчало, но из — за слова «членосос» он вспомнил произошедшее в лифте и Кортэлла: его широко распахнутые глаза, минетный рот и разбитую губу. Черт, зачем Джаред его поцеловал?

Повел себя как придурок.

— Минутку, — пробормотал его сосед, Джейс Уинн, открывая Джареду дверь. — Тебя слишком часто били по голове, мужик. Успокойся.

Ворча, Джаред протолкнулся мимо него, швырнул глупую и бесполезную карту-ключ на комод и бегло взглянул

на кровать, где обнаженная девушка курила сигарету.

— Номер для некурящих, — проворчал он, явив тем самым мудацкую часть себя.

Но он был утомлен, возбужден и совсем оглупел. Ему нужен был душ и сон, пока он не ринулся узнавать номер комнаты Кортэлла, чтоб исполнить свою мечту — поставить его на колени и наблюдать, как прекрасный ротик обнимает его член.

«Идиот. Зачем ты это сделал?»

Джареду случившееся было не в новинку. За плечами было достаточно опыта, чтоб определить значение посылаемых Кортэллом взглядов. Но паренек, скорее всего, сам их не понимал, из — за чего кровь Джареда разгонялась, и появилось желание, чтоб все — таки все сложилось. В душевой он планировал довести себя до оргазма, вспоминая о том, насколько завелся Кортэлл, как он целовал его почти на грани отчаяния.

Направляясь в ванную, он зыркнул на Уинна. Было очевидно: пока Джаред отсутствовал, Уинн занимался сексом — вероятно, дважды. Может, даже не с той же девушкой, что находилась здесь в момент ухода Джареда. Среди дамочек Уинн пользовался популярностью. Как и должен был. Он был молод и привлекателен. Он относился к такому типу игроков, которые знали, что никогда им не придется сыграть за Кубок Стэнли, поэтому они играли ради кисок и денег на бухло.

Уинн нравился Джареду больше, чем большинство соседей, что у него были за эти годы. В прежние времена он даже из комнаты не вышел бы, пока напарник пялил какую-нибудь цыпочку на соседней кровати. Пару раз он даже присоединился бы.

Но ему был тридцать один год, и он понимал, что в запасе оставалось всего пару лет, а потом придется навсегда повесить свои коньки. В лучшем случае года три. А финансово ненадежную команду ХЛВП он критиковал скорее из упрямства. Потерпев фиаско с карьерой в колледже, он провел сезон с «Адирондак Фантомс» (в основном на скамье) и попробовал прорваться в их НХЛовский клуб «Филадельфию Флайерс». Еще он играл за команды со смешными логотипами в никем не посещаемых городах. Команды разорялись, а никто и не замечал.

Но, черт, он до сих пор играл в профессиональный хоккей, а остальное не важно.

Была и еще одна причина, по которой он все еще работал кулаками и телом, одетый в страшные свитера, на полупустых аренах. Играть в хоккей — все, что умел Джаред, и он понятия не имел, чем еще заняться. Ужасно. Пусть он рисковал здоровьем и останется в истории лишь как прославленный громила, Джаред не сдавался. Он был своевольным ублюдком. По той же причине он решил стать поклонником «Колорадо Эвеланш», проживая в Мичигане — городе, располагавшемся в часе езды от Детройта и «Рэд Уингз».

Иногда ему нравилась его жизнь. За ним не водилось долгов, фактически никакого имущества, и он достиг довольно приличного уровня для

того, чтоб себя обеспечивать. Он не был женат и не имел детей — во всяком случае, о которых ему было бы известно — и никогда не задумывался о том, чтоб променять эту команду на другую. ХЛВП называли «войти легко, а выйти сложно», и Джаред понимал почему. Он повидал немало товарищей по команде — румяных пареньков, жаждавших присоединиться к высшей лиге — павших жертвой западни младшей лиги. Приличные деньги, очень низкая ответственность и по расписанию игры проходили лишь в выходные, а всю неделю были одни тренировки. И много времени для сна.

Кто — то из парней не поддавался, и их вызывали в более престижную — и более платежеспособную — Американскую хоккейную лигу. Джаред был знаком с парочкой парней, добравшихся до НХЛ и не высланных обратно. Но Джаред становился старше, и такие пареньки попадались все реже, и нормой стали парни вроде него и Уинна. Парни, которые осознавали, что все хорошо именно так, как есть, и не особо возражали. Они получали деньги за игру в хоккей. Выпустившись из колледжа штата Феррис, Джаред понимал, что карьере профи не суждено было сбыться. Никогда. Поэтому тот факт, что карьера профи все — таки имела место быть, был потрясающим.

А парни вроде Кортэлла… он сверкал как новенький пенни. Прошло довольно много времени с тех пор, как Джаред обращал внимание на новичков, но, блин, паренек был хорош. Задрафтован «Молниями». Ему было всего двадцать. У него впереди была вся гребаная жизнь и карьера, в течение которой он вряд ли будет играть на общественных аренах, где проводились вечера пива за два бакса.

Джаред включил душ на полную мощность и, пока ванная заполнялась паром, таращился на себя в зеркало. От прошлонедельной игры в Батон — Руж остался выцветший синяк, а после нелепого удара Лейна — незначительная ссадина на подбородке.

Наметились первые признаки отраставшей бороды, больше рыжей, чем светлой, а на левой щеке белой полосой тянулся шрам. Его порезали коньком, когда ему было двенадцать.

Отрадно было думать, что сексапильный Лейн Кортэлл считал его привлекательным. Конечно. Но он был слишком стар. Джаред не особо привередничал в выборе партнеров. Парни или девчонки — неважно. Пока они хотели находиться в его постели и не высказывались насчет его отъезда из города на следующий день. Но он усвоил одно: не трахать товарищей по команде. Может, минетом он правило пару раз и нарушил, но был достаточно умен, чтоб не пойти дальше.

В последнее время он оставил развлечения твоим младшим товарищам.

Например, сегодня вечером: он вернулся в номер и увидел, что Уинн присосался к сиськам какой — то девицы, вежливо отказался от предложенного «тройничка» и решил отправиться в бар, где почти пренебрег всеми придуманными им правилами, чтоб поиметь Кортэлла. Конечно, Кортэлл был симпатичным, но было что — то еще. Кортэлла явно к нему тянуло, и он понятия не имел, что делать. И почему — то считал, что Джаред не подметил, как он предложил ему курицу и поделился последней, как спорил с опытным ветераном насчет хоккея и не отступал, хотя Джаред, если было желание, мог вести себя как жуткий сукин сын.