Отряд
Шрифт:
– Дело интересное!
– оживился Иван.
– Интересное… - Дмитрий несколько поутих.
– А с ошкуем-то кто будет возиться?
– Да поймаем мы его, великий государь, очень даже скоро. Все к этому идет. Тут вся загвоздка в том, что затаился он - ничем и никак себя больше не проявляет.
– Ах, вон оно что!
– нехорошо ухмыльнулся царь.
– Вам, стало быть, надобно, чтоб еще мертвяк растерзанный объявился! Молодцы, нечего сказать!
– Да словим мы его и так, государь, вот
– Иван размашисто перекрестился на сияющие золотом купола Успенского собора.
Царь неожиданно засмеялся:
– Ладно, ладно, верю. Ведаю - серьезные дела быстро не делаются. И все ж - поторопитесь.
– Поторопимся, государь!
Иван снова поклонился, хоть и знал - не любит царь, чтоб за разговорами лишний раз спину гнули.
– Кажется, я вас обещал к себе позвать, поговорить о Франции, об университетах, - вспомнив, мечтательно улыбнулся Дмитрий.
И тут же, при виде подъезжающей свиты, легкая улыбка его сменилась недовольной гримасой, а темно-голубые глаза сверкнули затаенным гневом.
– Эх, бояре, бояре… - не высказал - простонал царь.
– Опутали вы меня, зацепили… Теперь без вас и дел никаких не решить… - Он перевел взгляд на Ивана и тихо продолжил, будто жаловался: - Вот и тебя с Митрием хотел бы, а не позвать. Бояре скажут: нельзя шушукаться с худородными, не царское это дело.
– Да уж, - усмехнулся Иван.
– Я и не боярин даже.
– Ах ты ж!
– Дмитрий вдруг весело засмеялся и с силой хлопнул юношу по плечу. Иван аж присел от неожиданности, - царь был человек не слабый, кряжистый, плечистый.
– Ты что ж, намекаешь, чтоб я тебя боярством пожаловал?
– Да упаси Боже!
– замахал руками Иван и впрямь ничего такого не думавший.
Однако царь рассудил иначе:
– А ведь пожалую! Вот ошкуя поймаешь - и пожалую. А парням твоим - дворянство московское! Эй, эй! На землю-то не бросайся. Что у вас у всех за привычка такая дурацкая?
– Батюшка, батюшка!
– заголосили подъехавшие бояре.
– Не изволишь ли отобедать?
– О, явились!
– Дмитрий вздохнул и снова улыбнулся Ивану: - Ты вообще чего тут, у дворца, околачиваешься? Боярства ищешь?
– Да нет, Жака… Ну, Якоба.
– А, Маржерета… Во-он он у бояр крутится. Постой-ка! Не у тебя ль на свадьбе он не так давно гулеванил с князем Михайлой, мечником моим, вместе?
– У меня, - скромно потупил очи Иван.
– Тогда жди… Сейчас пришлю тебе Маржерета.
Царь повернулся и в задумчивости направился во дворец. Следом, сверкая парчою и драгоценностями, потащилась свита.
Ждал Иван недолго - Жак выскочил сразу. Улыбнулся:
– Бон жур, Жан!
– Бон жур. Са ва?
– Са ва бьен! Э тю?
– Бьен… - Иван улыбнулся.
– Отойдем?
– Давай.
Отойдя
– Слышь, Жак, - негромко сказал Иван.
– Помнишь тех девчонок, где мы… Ну, короче, где мы чуть было не подрались.
– А!!!
– хитро улыбнулся француз.
– Так ты, кажется, недавно женился. А уже про девчонок спрашиваешь! Что, на новеньких потянуло? И правильно. Жена женой, а девки - девками!
– Маржерет залихватски подкрутил ус.
– Не ту ли черноглазую ты ищешь… мадьярочку, да?
– Гм… - Иван не знал, что и ответить. И что спросить.
Впрочем, Маржерета и не надо было спрашивать, - о гулящих девках он, казалось, знал все, что и поведал юноше с немалыми и большей частью ненужными подробностями.
– Ага, - не дослушав, перебил Иван.
– Значит, на Никольской они?
– Да, там… Не на самой Никольской, а ближе к реке… ну, где рядки. Там и найдешь свою черноглазую. Поклон передавай… Опа!
Француз вдруг, что-то вспомнив, вытащил из-за пазухи мешочек и, подкинув, поймал на ладонь. Мешочек приятственно звякнул.
– Государь от щедрот своих жалует тебя, Жан, тремя золотыми ефимками, сиречь - йоахимсталерами! На счастье молодому семейству!
– Вот славно!
– Иван не скрыл радости, - а чего ее скрывать-то? Не каждый день золотые ефимки дарят, тем более - царь.
– Вот что, Жак, по такому случаю - с меня корчма.
– Ловлю на слове!
– шутливо погрозил пальцем француз.
Приятели распрощались, и Иван не спеша зашагал к приказным палатам, даже не догадываясь, что на сегодня его приключения отнюдь не закончились.
Позади послышался вдруг топот копыт и лошадиное ржание. Юноша оглянулся и поспешно отошел в сторону, пропуская вызолоченную карету с одетым в парчовый полукафтанец кучером на козлах.
– Тпрууу!
Нагнав Ивана, карета остановилась. Приоткрылась дверца:
– Пожалуй, Иван Леонтьевич, подвезу.
– Да мне не далеко.
– И все же!
Голос прозвучал настойчивее с этакими властными интонациями. Ну, конечно же, властными, какими ж еще, не простолюдины же по Красной площади в золоченых каретах катаются?!
Пихнув за пазуху мешочек с только что полученными ефимками, Иван заинтригованно полез в возок и уселся на обитое сафьяном сиденье… Лошади медленно тронулись.
– Хе-хе… - ласково улыбнулся парню какой-то сивый, богато одетый старик… ну, не совсем старик, а так, пожилой. Противный такой с виду, и бороденка будто бы даже сальная. Голосок тоже мерзкий - скрипучий такой… Господи! Уж не из мужеложцев ли? Ну, с такими разговор простой, - как учил Прохор, с ходу правой в ухо! Впрочем, старичок, кажется, не приставал… Попробовал бы!