Отряд
Шрифт:
– Так что с письмом?
– В камин! В камин! Куда же еще-то? Нет, ну это оскорбление - всякому судейскому выскочке разговаривать со мной в таком тоне!
Вечером все трое друзей - Иван, Митрий и Прохор - вышли прогуляться. Ласковое солнышко заливало лучами широкую площадь у собора Сен-Пьер, было многолюдно - горожане прогуливались после напряженного трудового дня.
– Эй, месье Мериго, вас ли вижу? Купили новый камзол? Вам очень идет.
– Как торговлишка, Рене-Жак? Матиас-плотник передавал тебе поклон.
–
– Да так, дела. Не видал нигде этого прощелыгу Жака Мериго?
– О, правильно ты его назвал - прощелыга! Видал, проходил только что. Новый камзол себе купил - вот умора! Он ему идет, как курице лошадиный хвост.
Анри де Полиньяка приятели углядели еще издали. Тот, в окружении прихлебателей, стоял у моста, заигрывая с проходившими мимо дамами.
– Добрый вечер, господин маркиз!
– раскланялся Иван.
– Шел мимо, смотрю - вы. Как поживаете?
– О, месье Жан? Как там Жан-Поль, не объявился еще?
– Да нет, знаете ли.
– Объявится, всенепременно объявится.
– Ваши бы слова… Может, пропустим по бокалу вина?
– Хорошая мысль! Мы как раз тоже собрались. Идемте же, Жан. Ваши друзья - с нами?
– А как же, а как же, маркиз! Провести вечер в обществе веселого и остроумного человека - что может быть лучше?
Всей компанией - шумной, молодой и задиристой - завалили в расположенный неподалеку кабачок «У моста».
– Вина!
– едва войдя, закричал маркиз.
– На всех! И - самого лучшего.
– Есть красное бордосское, принести?
– Тащи, тащи, трактирщик! Да не забудь про закуску - спаржу, сыр, салат!
Выпили, пошла беседа - если было можно так назвать поднявшийся всеобщий гвалт, впрочем частенько прерываемый тостами за здоровье маркиза.
Улучив момент, Иван подсел к нему ближе и завел разговор о судейских чиновниках, пожаловавшись на произвол, который они творят, не считаясь ни с титулом, ни с древностью рода.
– Вот-вот, совсем обнаглели!
– с азартом поддержал тему де Полиньяк.
– Совсем краев не видят, сволочи. Так они и тебя успели достать, дружище?
– Ничего.
– Иван сжал кулаки.
– Я тоже их скоро достану, есть одна задумка.
– Ну-ка, ну-ка?
– Маркиз явно заинтересовался.
– Признаться, и я всю жизнь мечтал насолить судейским.
Ага, мечтал, как же!
– про себя усмехнулся Иван. Говори, говори… Судя по содержанию письма, ты сейчас еще и не такие песни петь будешь!
– Вот что.
– Он со всей серьезностью посмотрел на маркиза.
– Послезавтра, в пятницу, насоливший мне помощник парижского бальи уезжает восвояси. Не один - везет преступника, какую-то важную птицу. Вот бы устроить так, чтоб эта птичка вылетела из клетки! Тогда уж судейскому - полный каюк! Не будет больше ни наглеть, ни допекать солидных людей разными гнусными вопросами.
– Хорошая идея, клянусь святым Николаем!
– с жаром поддержал де Полиньяк.
– Только вот как ее выполнить? Не хотелось бы стрелять в стражников - это уже чистым разбоем попахивает.
– А стрелять ни в кого и не надо! Слушай
Судейский чиновник месье Ален Дюпре, сидя на облучке рядом с возницей, предвкушал будущую победу. Да-да, победу, ибо только он один - один!
– смог ухватить ниточку заговора, ведущего страшно подумать куда! Тюремная карета - вполне надежный приземистый экипаж на стальных осях - неторопливо переваливалась на ухабах. Впереди скакали шестеро всадников из ордонансной королевской роты и столько же ехало позади, вдыхая поднимавшуюся из-под колес и копыт дорожную пыль. Жарко. Проклятое солнце. И проклятая пыль.
– Н-но, милые.
– Возница подогнал лошадей.
– Быстрее, - приказал Дюпре.
– Мы должны быть в Лизье затемно.
– Будем, господин помощник лейтенанта. Н?но!
Скакавшие впереди всадники удалились от кареты на вполне приличное расстояние, но командовавший ими капрал, оглянувшись, велел придержать коней.
– Чего встали?
– когда карета подъехала ближе, недовольно осведомился судейский.
Капрал весело блеснул зубами:
– Думаю, не слишком ли быстро едут мои парни?
– Нет, не быстро, - отмахнулся Дюпре.
– Держитесь лишь на дистанции видимости. И повнимательней поглядывайте по сторонам. От местных уродов можно всего ожидать.
– Слушаюсь, господин помощник.
Почтительно кивнув, капрал махнул своим, и охранники быстро умчались вперед, подняв тучу пыли. Собственно, пыль-то и являлась основной причиной недовольства Дюпре - что за радость скрипеть ею на зубах? Поехал бы впереди, да вот беда, не слишком-то умело судейский держался в седле - боялся насмешек. Потому и притулился тут, на облучке вместе с возницей, якобы в целях наилучшей охраны преступника. Не простой был преступник - ниточка! Обращаться с ним следовало вежливо, во-первых - дворянин, а во-вторых - кто знает, как оно еще все там, в Париже, обернется? Разрешит ли государь подвергнуть преступника пыткам? Или просто сгноит в казематах какой?нибудь крепости от греха подальше, а то и вообще отпустит, решив проявить показную милость. С таким государем, как славный король Анри, всего можно ожидать. Говорят, этот бывший гугенот несколько раз менял веру! «Париж стоит мессы!» - не зря ведь приписывают ему эти слова. О, святой Николай! Устрашившись собственных мыслей, чиновник перекрестился на шпиль деревенской колокольни.
Дорога тянулась посреди ровной изумрудно-зеленой равнины, с тучными пастбищами и полями, засеянными пшеницей и люцерной. Повсюду, насколько хватало глаз, виднелись разноцветные цветы - нежно-синие колокольчики, васильки, фиалки и - почти повсеместно - желтые одуванчики и пылающе-красные маки. Пейзаж успокаивал - уж в этой-то пасторали трудно было себе представить таящихся в засаде разбойников. Да и негде им таиться было - кругом поля, луга да резкие полоски вязов. Правда, впереди, примерно в двух лье, синел небольшой лесок - как раз в нем-то и скрылись передовые всадники охраны. Ну и правильно, нечего тут пылить перед самым носом!