Отражение
Шрифт:
– Ты что это делаешь? – голос стих от напряжения. Эванс рассмеялся.
– Видела бы ты свое лицо, Энжи. Не пугайся ты так. Я же не маньяк, чтобы так сходу наброситься на невинную девушку.
– Я могу отказаться? – спросила она, стараясь не смотреть, как Эванс вытаскивает ремень из брюк. Он догола решил раздеться?
– Можешь, но не хочешь. Просто иди в душ, Энжи. Смой с себя кладбищенскую пыль и ненужную нам обоим скромность.
– Макс, это же шутка? Розыгрыш…, – в последней отчаянной надежде погасли непролитые слезы. – Я не в твоем вкусе. Я не блондинка. Я не такая, как
– Мне снять брюки, чтобы ты убедилась в обратном? – иронично поинтересовался Эванс. Жаркая краска обожгла щеки Анжелики, спустилась на шею. Она тряхнула головой, на ватных ногах ступив на свою «половину» номера. Почти вслепую нашарила в чемодане летний легкий шелковый халатик и чистую смену белья. Макс все это время спокойно наблюдал за ее неловкими манипуляциями и смущенным лицом. Он казался безучастным и собранным, словно ничего необычного не происходило. Словно все шло по плану. Еще одному извращенному плану Максимилиана Эванса. Он играл в знатока душ. Похолодев, девушка внезапно поняла, что все эти годы Макс знал правду. Разве не об этом говорили его слова и поступки….
Боже, какая дуреха! Наивная глупая гусыня. Мила сразу почувствовала неладное в поведении Макса, и только Лика продолжала строить песочные замки. Дождалась прилива! Идиотка.
Она закрылась в ванной комнате, включив душ. Прислонилась к холодной кафельной стене. Страх ушел, как ни странно. Да, и боялась ли она на самом деле? Холодная дрожь – не что иное, как волнение. Макс прав. Она не сказала «нет». Словно ждала чего-то подобного. В глубине души. И что теперь? Просто позволить ему сломать себя так же, как десятки других? А что потом?
– Энжи! – в дверь ванной комнаты постучали. Лика прижала к груди банное полотенце, глядя огромными испуганными глазами на собственное отражение в зеркале. Он же не войдет? Не посмеет?
– Энжи, мне нужно уйти. Срочное дело. Я недолго, – голос Макса звучал раздраженно. Его планы кто-то осмелился нарушить. Отсрочка. Лика выдохнула, выпрямилась в полный рост, встала под теплые струи душа.
– Но мы ничего не отменяем, малыш, – снова постучав, тихо добавил Эванс.
Девушка слышала, как хлопнула дверь номера. У нее появился шанс уйти по-английски. Доказать, что она не так предсказуема, как он думает. Макс не имеет права поступать с ней, как хочется. Она – не забавная игрушка, не материал для опытов. А человек, со своими мыслями, желаниями и чувствами. Человек, у которого есть воля и характер. Сила духа, уверенность. Гордость, в конце концов!
Плевать на последствия. Сначала – бежать прочь из этого номера. А потом можно позвонить Эдварду, и попросить у него защиты. Анжелика не сомневалась, что Эдвард Эванс встанет на ее сторону, но вот ссорить отца и сына ей не хотелось. Их отношения и так нельзя назвать близкими и родственными. Скованность в общении отца и сына ощущалась на физическом уровне. Еще одна тайна. Мать бросила Макса, отец – холоден с ним. Наверно, должны быть причины. И есть. Лика не хотела становиться еще одним камнем преткновения. Только другого выхода все равно нет. Или добровольно пойти в любовницы Макса, или
Она знала, чем грозит один единственный звонок Эдварду Эвансу. Окончательный разрыв. Макс исчезнет из ее жизни. Навсегда. Так и не поделившись болью своей души, не подняв забрало. Мальчик, поймавший осколки заколдованного зеркала. Мужчина, в жизни которого были лишь снежные королевы.
Он обречен. Лика знала, что это так. Слишком долго ледяной замок был его домом. И все-таки… грози ему смертельная опасность, она жизнь бы отдала за него. Вот такая глупая преданность. Почему именно он в тот злосчастный день взял ее на руки? Единственный проявил человечность? Одна капля тепла сделала ее его должницей. Навсегда.
Но она уйдет от него, не задумываясь, потому что это не та жертва, которую Лика готова отдать, не та цена.
Уверенность пребывала с девушкой, пока она наспех собирала вещи в свою сумку. Уже на выходе, она бросила один взгляд, только один… на постель. Белоснежные простыни и красивая желтая роза посередине поверх небольшого клочка бумаги.
Нужно было уйти, поступить так, как решила. Захлопнуть дверь и вычеркнуть сумасшедшего Эванса из своей жизни.
Непослушные ноги привели девушку к краю кровати. Дрожащими пальцами она вытащила листок.
«Анжелика, дождись меня".
Три чертовых слова и одна единственная роза.
Как мало иногда нужно, чтобы совершить глупость, которая перевернет всю твою жизнь.
***
– Чего тебе нужно? Неужели нельзя было подождать до завтра. Поздновато для визита вежливости.
Пожилая женщина с седыми волосами, спрятанными под цветастый платок в ярко-красном атласном халате, безмятежно улыбнулась, поставив перед гостем кружку с чаем. Мужчина даже не взглянул на предложенный напиток. Он сверлил взглядом худосочную старушку в нелепом одеянии, лишь иногда, как бы вскользь замечая окружающую их убогую обстановку.
– Визит вежливости, Максим, это когда ты меня приглашаешь в гости. А тут наоборот. Не брюзжи, надолго я тебя не задержу, – присаживаясь на скрипучий табурет, улыбнулась женщина.
– Как ты узнала, что я в Москве? – задал Эванс вопрос, который не давал ему покоя весь путь от центра в пригород.
– Случайно. Зашла проверить могилку дочери, а там прибрано, цветы, свежие. Я и подумала, что никак внучок приехал. Ты пей чай, не стесняйся.
– Марта, – Макс взглянул в мутные голубые глаза. – Мне казалось, что мы поняли друг друга много лет назад. Отец оплатил твое лечение, перечисляет ежемесячное пособие. И до сих пор тебя устраивали наши взаимоотношения.
– Отец настроил тебя против старой одинокой женщины. А я твоя бабушка, между прочим.
– Я узнал об этом, когда мне исполнилось восемь. И почти сразу ты снова исчезла. Мне не нужны проблемы. Если хочешь денег, я дам. Ты выглядишь неплохо, и, возможно, болезнь отступила, но я не намерен проверять на себе.
– Я здорова. И мне не нужны деньги, Максим. Я просто хотела увидеть, каким ты вырос, – в глазах мелькнули слезы.
– Они все ошибались, – женщина ласково улыбалась. – Ты не унаследовал ни мои гены, ни мое безумие.