Отражение
Шрифт:
— Это трудно. Он один все время из-за этого. А я не хочу быть один.
— Тогда стоит выбирать: ты хочешь быть похожим на него или ты хочешь завести друзей. Одно противоречит другому. У Хибари Кеи нет друзей: есть травоядные, подопечные и рабы — всё. Но, знаешь, у меня тоже нет друзей. — Мукуро склонился к нему и улыбнулся. — Зато у меня появился ты. Зачем мне кто-то еще?
— Хе-хе… — неловко посмеялся Катсу, чуть отклоняясь назад. Мукуро потянулся следом. — Я… эй, ты слишком близко. Я рад, что у меня есть такой друг, но… — договорить он не успел. Мукуро обхватил его затылок и поцеловал. От неожиданности
— Катсу, успокойся, — произнес Рокудо и хотел было коснуться его плеча, но Катсу буквально отпрыгнул на соседнее сиденье, из-за чего кабинка сильно пошатнулась. — Перестань, иначе мы точно сорвемся, а ты слишком далеко, чтобы я смог перенести тебя с собой.
— Не прикасайся ко мне! Ты… это ты извращенец! Ты же мужчина! А мне вообще всего шестнадцать, я даже не совершеннолетний! — Катсу поднес дрожащую руку к груди и попытался зажечь пламя, но ничего не получалось.
Мукуро раздраженно вздохнул. Он надеялся на сопротивление, но уж точно не хотел слышать пугливые вскрики и видеть дрожащие конечности. Ску-учно. Право слово, будто с девушкой сидишь.
Кабинка остановилась, и Катсу тут же выскочил наружу и побежал прочь. Он поверить не мог в то, что произошло. Как такое вообще могло произойти? Мукуро же выглядел таким… таким особенным, а оказался…
Неожиданно перед ним появилась преграда, и Катсу, на всей скорости врезавшись в нее, грохнулся на землю.
— Извини, но другого выхода у меня не было, чтобы тебя догнать, — потер ушибленную грудь Мукуро и присел на корточки перед ним.
— Я не хочу с тобой говорить.
— Но ты же хотел услышать мою историю, верно? Можешь молчать. — Мукуро огляделся и поднял его за локоть. — Но сначала уйдем отсюда, а то скоро устроим целое шоу.
Они сели у фонтана. Мукуро долго молчал, и Катсу сидел, подавленный, ожидая объяснения произошедшему.
— Я… я тебе девчонка, что ли? — не выдержал повисшей тишины Катсу. — Как тебе в голову могло прийти… То есть, ты же говорил, что мы друзья. Разве друзья так делают?
— Мы были друзьями поначалу, — усмехнулся Рокудо и хотел положить руку на его ладонь, но он отдернул ее. — А потом мне просто ударило в голову. Так часто бывает у маньяков-психопатов, если ты не знал.
— А причем здесь маньяки и ты?.. Оо… ясно. Что-то плохое из прошлого? Поэтому ты мне не говорил?
— Слишком много грязи. Много того, что я хотел бы исправить, но уже поздно. Знаешь, я настолько погряз в мафии, что привык видеть только черное. А тут ты — такой светлый, добрый, совсем другой. И… вот видишь, как получилось. Не устоял.
Катсу скосил на него глаза и смущенно потер щеку. Понемногу вся эта ситуация перестала казаться ему такой уж омерзительной. Неприятно — да, но не более.
— Ты только не делай так больше. Кхм… я не буду настаивать на том, чтобы ты сразу обо всем мне рассказал, но ты… когда-нибудь расскажи мне сам. Может, я пойму. И… мне приятны твои слова, но… все же мы друзья. И мужчины — оба. Так что…
Мукуро внезапно рассмеялся.
— Тебе раньше признавались?
— Что? Нет…
— Все же ты такой маленький еще.
— Вот именно!
***
Неделя у Хибари выдалась напряженная. Савада почему-то решил, что нужно расширить штат и зачем-то подсунул ему толпу новичков, которые о пламени слышали, наверное, во второй раз в жизни (в первый при «собеседовании», которое больше походило на издевательства Реборна, только проводимые уже самим Тсуной). Учитывая то, что Хибари настоятельно просил Саваду не вмешиваться в дела «Found», это было странно и вопиюще нагло. После недолгих переговоров и угроз, Тсуна все же уговорил его принять нескольких новичков и пришлось всю неделю следить за тем, как их натаскивают — хотя бы до того уровня, чтобы они могли победить обычного мафиози, у которого из арсенала лишь огнестрельное оружие.
За всеми этими заботами мысли о Мукуро отошли куда-то далеко на задний план. Бессонница отпустила — он сразу валился спать, едва вернувшись в дом, и ночные кошмары отступили, давая, наконец, выспаться вволю.
А потом у него треснул барьер.
Хибари выскочил на улицу и запоздало понял, что только один человек посмел бы такое провернуть. Черт, а ведь он только забыл.
— Ты нарываешься, — сдержанно произнес он, на всякий случай не гася пламя.
— А я всего-то перешагнул границу, — развел руками Мукуро. — Я удивлен, что ты не выстроил стометровый забор и не выкопал ров под воротами.
— Надо будет — так и сделаю. Убирайся.
— Что, не спросишь меня об успехах в тренировках с твоим обожаемым и горячо любимым сыночком?
Хибари прищурился.
— У меня нет на это времени. И я не собираюсь говорить с тобой ночью. Я вообще не собираюсь с тобой говорить.
— Но, заметь, ты уже ведешь со мной диалог. Бессмысленный и нудный, но все же. Хотя я рад, что ты перестал лихорадочно шарить по карманам, едва завидев меня. Слезаешь с наркоты потихоньку, Кея?
— Ты пришел сюда ведь не для того, чтобы выводить меня из себя?
Мукуро прошел мимо него и сел на скамейку.
— Ручаюсь, эту скамью здесь разместила твоя жена. Ты не способен на такой уют. Может, присядешь? — похлопал он по сиденью рядом с собой и беззащитно улыбнулся. Хибари, однако, это не впечатлило.
— Я с тобой на одной плоскости? Нет.
— Действительно, мы на одной плоскости с тобой уже достаточно провели времени, — хмыкнул Рокудо. — О, прости. Путь к изменению личности такой долгий и тяжелый, старые привычки сказываются.
— Такие как ты не меняются. И если ты пришел снова предлагать свою дружбу, то отвечу тем же, чем и множество раз прежде: «ни за что».
— Боже, ты такой трудный. И это притом, что с твоим сыном я уже подружился.
Хибари взглянул на него и отвел взгляд.
— Меня это не волнует. А теперь очисти территорию, пока не пришлось забрызгать здесь все твоей кровью.
Мукуро тяжело вздохнул и поднялся.
— Ты мог бы пойти навстречу, пока это еще возможно, — сказал он.
— Угрожаешь?
— Вовсе нет. Я имею в виду то, что я скоро оставлю попытки, и ты упустишь шанс.
— Горевать точно не буду.
Мукуро потянулся и улыбнулся. Да Кея едва сдерживается, чтобы не убить его. Наверняка сразу же побежит за своими антидепрессантами. Как приятно все-таки.