Отравленная страсть
Шрифт:
Он схватил бокал с вином и сразу сделал жадный глоток.
«Вино! – мелькнула неясная мысль. – Я не проверил вино!» Я изучал лицо Юрия Борисовича, ожидая непоправимого. Калинин замер, его веки плавно закрылись. Сейчас свалится по-настоящему. И бокал разлетится вдребезги, почему-то пожалел я. Кончик языка вывалился изо рта Калинина. Юрий Борисович медленно облизнул губы и душевно промолвил:
– Хорошо-то как! Настоящее грузинское вино. – Глаза распахнулись. Он огляделся: – А мясом-то как пахнет! Где наш шашлык?
Я потрясенно смотрел на бодрого Юрия Борисовича, выбирающего шампур с шашлыком.
– Я совсем забыла, – прошептала она под нос, вышла из беседки и припустилась к дому.
Нет, успокаиваться рано. Убийца еще не найден, а вечер предстоит длинный. Кстати, о чем вспомнила Ира, глядя на пузырек? Только подумав об этом, я почувствовал, как на лбу проступает холодный пот. Ноги сами понесли меня к дому.
– А шашлык? – раздался позади возглас Калинина.
– Не может без девушки. Приспичило, – грубо съязвил Вадим.
Около дома Ирины не было. Распахнутая гостиная на первом этаже тоже была пуста. Мне показалось, что на втором этаже скрипнула дверь. Все гости и любопытная кухарка оставались около беседки, значит, наверху может сейчас находиться только Ирина.
Я вбежал по лестнице и зашел в нашу комнату. Рука нащупала выключатель, вспыхнувшие по бокам кровати лампы осветили пустую комнату. Я вспомнил свой недавний маневр и на всякий случай заглянул под кровать. Никого. Только неловко запихнутая дорожная сумка Ирины. Проверив ее содержимое, я сразу обнаружил отсутствие таинственной коробки с баночками и пузырьками. Ира забрала сразу все непонятные химикаты. Но для чего? Если она подойдет к столу с такой коробкой, это не останется незамеченным. Может, она хочет перепрятать коробку, а с собой возьмет одно-единственное верное средство?
На первом этаже хлопнула дверь. Я стремглав спустился вниз и столкнулся с входящей кухаркой.
– Ирину не видели?
– Вашу девушку? Я думала, вы всегда вместе.
Неужели Ира уже вернулась в беседку? Тогда надо спешить. Я бегом возвратился к нашей компании, оглядел присутствующих:
– А где Ира? – вырвалось у меня.
Женя, подавшаяся было навстречу, поджала губы и отвела потускневший взгляд. Ее ладонь легла на плечо Юрия Борисовича.
– Вот молодежь, ни минуты не могут друг без друга, – саркастически улыбнулся Вадим.
– Поешь шашлык, – предложил Калинин. – Я приготовил, а вы разбегаетесь.
Я жевал сочное мясо, запивал вином, пропуская мимо ушей фривольные анекдоты Вадима. Мне не давал покоя вопрос, куда могла деться Ирина со странной коробкой? Я постоянно вглядывался в окружающую темноту. Не знаю, как истолковала Женя мое смятение, но она уж больно нарочито терлась о Калинина, частенько чмокая его в щеку. Не хочу я быть рядом при этом, не собираюсь!
Рука раздраженно метнула пустой шампур в землю, широким шагом я двинулся к дому. На полпути я обернулся. Евгения стояла в стороне от Папика и провожала меня грустным взглядом. В этот момент из-за угла дома появилась Ирина. Я подбежал к ней и демонстративно обнял:
– Ира, ну где ты была? Я скучал.
– За кофтой ходила. Холодно. – Она поежилась и прижалась ко мне. – А теперь мне тепло. Особенно с тобой.
Я
– А куда… – я осекся. Нельзя же признаться, что копался в чужих вещах. – А почему так долго?
– Ты скучал?
– Конечно, – краем глаза я заметил, что Женя наблюдает за нами и вновь придвинулась к Юрию Борисовичу. Скрипнув зубами, я крепче обнял девушку: – Идем, попробуешь шашлык.
В беседке все разбились на пары: Калинин с Евгенией, я с Ириной, Вадим со Светланой. Общий разговор распался на отдельные шепотки. Мне уже было плевать на все яды мира, я видел, как другой мужчина обнимает мою любимую девушку, и сам в ответ теснее прижимался к нелюбимой. Огонь ревности и боль отчаяния терзали мое тело. И мне казалось, что та же самая боль разрывает изнутри Женю. Иногда я встречал ее беглый взгляд и убеждался в этом. Глаза не могут врать. Я и она хотели выглядеть счастливыми, но чем больше мы старались в этом преуспеть, тем сильнее боль накрывала нас. Показной любовью мы истязали друг друга.
– Пойдемте к дому. Там музыка, можно потанцевать, – предложил Вадим.
Мне было все равно, куда идти, лишь бы разорвать ненавистный сжимающий обруч боли или хотя бы немного уменьшить ее. При выходе из беседки я оказался рядом с Женей. Запах духов, все тот же неуловимо-легкий, как и при первой встрече в университете, заставил учащенно биться сердце. Как заколдованный я потянулся за ней и старался быть рядом. Она, не оглядываясь, быстро шла вперед.
Незаметно мы немного отдалились от других. Женя, до этого словно не замечавшая меня, неожиданно шагнула с тропинки в кусты. Ее рука дернула мою ладонь.
– Тиша, – еле слышно выдохнула она, словно легкий ветерок пробежал сквозь листву.
– Женя, – прошептали в ответ мои губы.
Мы держались за руки, пожирали глазами друг друга и не находили больше слов. Боль таяла и покидала нас. Но так продолжалось недолго. В наш хрупкий мир вломилась Ирина.
– Тихон, ты куда пропал? – запыхавшись, спросила она и повисла на моей шее. Ее губы бесцеремонно ткнулись в мой рот. Резкий запах алкоголя разрушил аромат свежести, исходящий от Жени.
Ирина настойчиво ерзала губами, Женя порывисто отвернулась и убежала, задетый куст недовольно качнул ветками. Я расцепил руки Ирины и насильно прижал их к ее бокам.
– Иди к веранде, я сейчас приду.
– Куда ты? – крикнула она мне вслед.
Я догнал Женю на узкой тропинке, ладонь ухватилась за локоть под платком. Она выдернула руку, в моих пальцах осталась только мягкая ткань.
– Постой! Платок упадет.
В два шага я опередил ее, накинул платок. Руки легли на плечи, пальцы сжались, я не хотел ее упускать.
Она смотрела вниз, спутанные волосы почти касались моего лица, среди летнего леса я вновь почувствовал тонкий аромат морской свежести. Я клюнул носом в черные кудряшки. Запах был таким, словно охапкой полевых цветов играл холодный морской прибой. Мы простояли так с минуту. Я с наслаждением втягивал пьянящий воздух, она вздрагивала. Потом Женя подняла лицо.
– Нельзя так мучить друг друга! – с болью в голосе прошептала она. В темных глазах блестели слезы.
– Прости, – только и мог выдохнуть я. Мои губы мягко коснулись ее лба.