Отравленная страсть
Шрифт:
ГЛАВА 33
Я не мог этого не сделать. То, что несколько дней назад я посчитал хитростью, сегодня очистилось от блестящей шелухи и обнажилось кривым булыжником подлости. Я должен был исправить свою ошибку. И не потому, что Калинин предстал совсем в другом свете. И даже не из-за Жени, которой я дал слово и не сдержал его. Я должен был это сделать из-за себя. Я понял, что потерял что-то ценное в отношениях с Женей в тот момент, когда приперся с «грязными» бумажками в кабинет Калинина. Я разрушил гармоничную оболочку внутреннего мира и, сколько ни старался, с
«Исправить, восстановить утраченное», – свербила незатейливая мысль. Я не должен обманывать любимую девушку и подло карать ее близких.
Письмо с компроматом на Калинина не должно было уйти в Москву в ЦК партии. Как там говорил Тарас Бульба: я его породил, я его и убью! В данном случае – я сделал ошибку, я ее исправлю.
Калининская «Волга» мигнула на повороте тормозными огнями и скрылась, а я направился к почте, куда сдал конверт. В кармане позвякивали отвертка и плоскогубцы. Для осуществления плана лучше, конечно, иметь отмычки. На худой конец сойдет тонкая, но жесткая проволочка. Но, возможно, удастся обойтись по-простому.
Для начала я медленно прошелся рядом с главным входом в почтовое отделение. Деревянная двустворчатая дверь была закрыта на два замка. Огромный висячий стягивал ушки двух широких накладных полос. Чуть выше красовалась личинка «английского» замка. Я пригляделся к запорам повнимательней. Ну что ж, с этим хозяйством можно справиться, только вот дверь выходила на освещенную улицу. Сейчас, конечно, ночь. Пешеходов нет, автомобили проезжают редко, но работать придется на виду. В этом случае возможны разные случайности, и все, естественно, неприятные.
Для полноты информации я осмотрел тыльную сторону здания. Темный дворик был гораздо удобнее для предстоящей операции. Я без труда определил выход, через который осуществлялась выгрузка почты. Внушительная железная дверь имела внутренний сейфовый замок, но самое главное, наверняка она была закрыта изнутри на задвижку. От попытки проникнуть через двор пришлось отказаться.
Придется действовать с улицы.
Мой план был прост и незатейлив, как кувалда. Кстати, она тоже могла бы пригодиться. Предстояло вскрыть замки, если понадобится, даже взломать дверь, вбежать в отделение, схватить конверт, я запомнил, куда его положили перед закрытием, и – «ноги в руки», как говорится. Если сработает сигнализация, а, судя по всему, она здесь есть, я успею исчезнуть до приезда дежурной группы. Ну сколько мне понадобится времени после вскрытия двери? Минута? Скорее, даже меньше. За это время наряд и в машину сесть не успеет.
В общем, пора было действовать, пока не улетучился лихой настрой.
Я вернулся к главному входу. Ковырять огромный висячий замок в мои планы не входило. Лучше отвинтить скобу. Вон два болта торчат.
Плоскогубцы крутанули головку. Ура, болт поддавался! Одна рука отгибала отверткой скобу, чтобы всегда было натяжение, другая попеременно выкручивала болты. Минута работы, два болта стукнулись друг за дружкой о каменные ступеньки, тяжелая скоба повисла на закрытой дужке замка.
Полдела позади.
Дальше, не мудрствуя лукаво, я вбил отвертку в «английский» замок и плоскогубцами провернул личинку. Быстро убрал инструменты и потянул за ручку. Дверь в почтовое отделение открылась.
Где-то
Теперь быстрее за конвертом!
Я вбежал внутрь. В темноте помещение казалось незнакомым. Где же это окошко? Все одинаковы. Да вот же оно, по центру! А вон и конверты на углу стола. Перемахнув через перегородку, я схватил стопку конвертов. Все очень тонкие. Мой был солиднее. Может, ошибаюсь? Я вглядывался в адреса. Не то, не то! Вся корреспонденция местная. Где же почта для Москвы?
Я обежал другие столы. Там вообще конвертов не было. Да что же это такое, неужели успели отправить? Нет, приемщица предупредила, что почта уйдет только завтра. Я схватил подвернувшийся брезентовый мешок, вытряхнул его содержимое. Куча обычных конвертов покатой горкой разъехалась по полу. Все маленькие, ни одного большого. А мой был нестандартный, размером с писчий лист и толщиной с палец.
Время шло. Легкая паника вцепилась невидимыми когтями в спину. Стряхнуть ее не удавалось, она только тяжелела и заставляла учащенно биться сердце. Постоянно хотелось оглянуться, казалось, сзади кто-то наблюдает. И вдруг обожгло!
Да ведь я ошибся отделением! Они все похожи, а я плохо знаю город!
Подскочил к окну. Нет, улица та. Я помню, как уходил по ней. Точно! Вон на том перекрестке свернул к общежитию. Ошибка исключена! Немного отлегло. Надо сосредоточиться и найти конверт. Он должен быть здесь! Еще есть время.
И тут из-за поворота, скрипя тормозами, вывернули «Жигули» с мигающим красно-желтым поленом на крыше. Черт! Как оперативно сработали. Я совсем забыл про такое современное средство, как рации. Видимо, о сработавшей сигнализации сообщили ближайшей патрульной машине.
Милицейские «Жигули» с визгом затормозили у входа. Путь к бегству был отрезан.
Сердце колотилось как чумное, на висках пульсировали сосуды. И это хорошо. Пусть бегает кровь, пусть колотятся нервы! Нельзя уподобляться заторможенному кролику, ожидающему, когда его проглотит удав. Я уже знал, в любую авантюру мне главное ввязаться, оттолкнуться от берега, нырнуть с обрыва в бурлящую стихию, а дальше подхлестывал адреналин и появлялась энергия. Мозг и тело мгновенно реагировали на меняющуюся ситуацию и определяли сиюминутную тактику действий. Недаром на экзаменах я всегда получал лучшие оценки, чем на обычных занятиях.
Из машины вышли два милиционера.
– Ты гляди, дверь вскрыта. А я думал, ложная тревога. – Первый милиционер сдвинул фуражку и почесал лоб. – Что делать будем?
– Ты сзади обойди, а я отсюда, – скомандовал другой.
– Колян, давай лучше здесь подежурим и подмогу вызовем.
– Справимся. На почту серьезный контингент не сунется.
– Пришибленный отморозок еще хуже. Давай держаться вместе.
– Ладно, тогда за мной!
Я уже не смотрел в окно, глаза бегали в поисках спасительной зацепки. Ключи! На одном из столов сбоку висела дощечка с ключами. Я схватил связку и ринулся к внутренней двери. Там должны быть окна во двор. Пальцы быстро перебирали ключи. Не подходит. Этот тоже. Обостренный слух улавливал осторожные шаги на ступеньках. Сейчас поднимутся, повернут в зал. Что тогда? Броситься напролом? Их только двое. Напор, неожиданность на моей стороне – прорвусь! Да какая, к черту, неожиданность. У них небось уже пальцы на курках подрагивают. Нет, напролом – это в самом крайнем случае.