Отравленная страсть

Бакшеев Сергей

– Ой, да у тебя синяк. Надо компресс наложить. Тебе же больно.

Я отвернулся к стене. Панцирная кровать отозвалась тяжким вздохом пружин.

– И на спине тоже! – взволнованно щебетала Карпова. Ее ладонь сдвинула футболку. – Да у тебя есть необработанные царапины! Надо йодом промазать. Срочно.

– Справлюсь сам, – буркнул я.

– Как же сам? Ты же не видишь спину. Дай посмотрю. Да на тебе живого места нет. Что случилось, Тихон?

– Ерунда.

– Какая же это ерунда? А если

заражение крови?

Карпова выбежала из комнаты и вскоре вернулась с коробочкой медикаментов.

– Оля, спасибо, но мне не нужно, – вяло отбивался я от ее назойливой заботы.

– Я сейчас, я быстро. Тиша, ты футболку сними, – не обращая внимания на возражения, командовала она.

Я подчинился. Ее пальцы с ваткой, пропитанной йодом, летали по моему телу, оставляя жаркие очаги. Несмотря на боль, эта настойчивая забота была приятна.

– Горит? – спросила она, обработав все царапины.

– Еще как.

– Я подую.

Она склонилась надо мной, прохладная струйка воздуха из вытянутых губ девушки заскользила вдоль жгучих царапин. Ее пальцы лежали на моей пояснице и порою нервно сжимались. Она стремилась дуть так близко, что иногда я чувствовал прикосновение ее губ. Сначала их касание было мимолетным, почти неощутимым, но потом влажное тепло губ задерживалось все чаще и дольше.

– Оля, достаточно, – я попытался остановить девушку.

– Ты меня совсем не замечаешь, почему? – тихо спросила она.

– Оля, подожди. – Я перевернулся на спину.

– Ты все время куда-то уходишь, целуешься с первой встречной, а я… – Мне показалось, что она всхлипнула. – Я всегда одна.

Оля наклонилась, припав щекой к моей груди. Щека была влажной, ее ладони лежали на моих плечах, большая грудь девушки мягко вдавливалась в живот.

– Оля, ты хорошая, – я невольно погладил ее волосы, – но…

– Не говори! Ничего не говори, – остановила меня Карпова, ее пальцы плавно скользнули по моему телу. Я остановил ее руки.

– Оля, ты зачем звонила Глебовой и говорила голосом с кавказским акцентом?

– Она догадалась, что это я?

– Да. Но не сразу.

– Я не хотела, чтобы ты был с ней.

– Ты напугала Ирину. Представляешь, что она о тебе подумала?

– Мне все равно, что обо мне думают! – Ольга решительно тряхнула головой. Блестящие глаза смотрели в упор. – А хочешь, мы закроем дверь, и я останусь с тобой?

– А Саша? Вы же в кино собрались?

– Мне все равно. Я хочу быть с тобой. Тиша. Ты только скажи. – В ее взгляде появилась мольба. – А можешь ничего не говорить. Обними – и я останусь.

– Так нельзя, Оля.

– Почему? Глебовой можно, этой чернявой вертихвостке можно, а мне нельзя! Разве я хуже?

Она упала на меня, жадно целуя в губы. Я не отвечал, но и оттолкнуть

не хватало воли. Нынешним летом я угодил в необъятный океан любви. Как бы не утонуть в нем, я очень мало знаком с этой стихией. Берегов не видно, и со всех сторон накатывают безудержные волны страсти.

Хлопнула дверь. Я отжал плечи девушки от себя. Влажное раскрасневшееся лицо Ольги скрывали свисающие волосы. Казалось, она не слышала посторонних звуков и видела только меня. Затуманенный взгляд с трудом возвращался из пьянящего угара.

– Карпова, за тобой Евтушенко пришел, – выкрикнул я, стремясь вывести девушку из транса.

– Оля, время! Нам пора, – гундел вошедший Сашка.

Я понимал его недовольство. Оля приподнялась, раздраженно посмотрела на Сашку:

– Твой друг нуждается в помощи, а ты!

Назревал конфликт. Пришлось срочно спасать ситуацию:

– Спасибо, Карпова, хватит. – Я сел на кровати, взял кусочек подвернувшейся ватки. – Ты здорово мне помогла. Дальше я сам.

– Да, Оля, он справится, – поддержал Евтушенко.

– Тебе правда лучше? – Карпова вновь смотрела только на меня.

– Конечно.

– Еще раз все протри. Чтобы ни одной песчинки не осталось. Если будет кровоточить, заклей пластырем. Синяки обработай вот этим кремом. Господи, да где же ты так?

– С хулиганами поцапался.

– Лучше бы убежал! – в сердцах вырвалось у Карповой. – Ненужное геройство.

– И бросил любимую девушку? – намеренно жестко соврал я.

– Что? Любимую девушку? – Ольга опустила руки, ее взгляд потускнел. Она встала с кровати, на которой до сих пор сидела, плотно соприкасаясь со мной.

Евтушенко тут же потянул ее к выходу:

– Пойдем, надо спешить!

– Подожди еще две минуты, я в свою комнату зайду, – остановила его порыв Карпова. Около двери она обернулась. Голос был грустным, вид растерянным: – Ты не забудь про йод. С этим не шутят. И покушай.

– Спасибо, Оля. – Я искренне улыбнулся и кивнул ей. Сжатые губы девушки медленно растянулись, но в больших влажных глазах была грусть.

Напоминание о еде пробудило аппетит. Я подсел к столу, Евтушенко напряженно стоял рядом.

– Саш, ты не подумай, между нами ничего. Она мне только спину йодом намазала, посмотри.

Евтушенко поправил очки на переносице, взглянул на мою вывернутую спину:

– Вечно ты вляпаешься в историю.

– Все уже в прошлом. Лучше расскажи, что про бромциан узнал?

Сашка быстро изложил самое важное о бромциане. Информация была интересной.

– Так, значит, не все так безнадежно. И даже можно уберечься, – задумался я.

– Знание – лучшее оружие.

– Ты иди к Оле, – напомнил я другу. – А то еще опоздаете из-за меня.