Отпусти... Нам нельзя
Шрифт:
— Татьяна тебя чем-то обидела?
— Нет, что ты. Она была добра ко мне, помогала, вещи выбирала, я благодарна ей за заботу и участие.
— А Денис? — пристально взглянул мне в глаза.
— Нет. Он… тоже помог мне с бабушкой… просто… мы слишком разные. Мы не можем просто за несколько недель стать родными, понимаешь, папа?
— Понимаю, но… мне показалось, что между вами… что-то не так, — подняла на него взгляд, пытаясь понять, что он имеет в виду.
— Что не так, папа?
— Денис… злой какой-то
— У нас было недопонимание. Я… обидела его девушку.
Отец громко рассмеялся.
— Ты обидела? — я кивнула. — Не могу поверить, — сквозь смех продолжил папа.
Я впервые за несколько дней улыбнулась.
— Папа, позволь мне остаться здесь, пожалуйста, я… не хочу возвращаться.
— Хорошо, но с одним условием.
— Каким? — тут же воодушевилась я.
— Мы продадим эту квартиру и купим вам с бабушкой новую, хорошо?
— Папа, — взмолилась я, — бабушка не захочет её продавать.
— О боже. Ладно. Тогда давай что-то сделаем здесь. Ремонт, мебель купим.
— Зачем? — я искренне недоумевала. — Папа, ты привык жить в другом доме, но и здесь всё хорошо, красиво, чисто, ухожено. Да, здесь не такая мебель, как у тебя, но мы с бабушкой любим её. Последний год мы жили здесь втроём и никого это не смущало.
— Дочка, тебе многое пришлось пережить, но я бы хотел, чтобы у тебя всё было.
— Знаю, папа, но я не хочу здесь ничего менять, и бабушка не захочет.
— Хорошо. Оставляем всё так.
— Папа, — мне было жутко неудобно спрашивать, но я была должна, — можно будет оставить карту? — он поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Вита, неужели ты подумала, что я могу оставить вас без денег? Карта останется у тебя, даже если бы ты отказывалась. Я увеличу месячное пополнение…
— Не стоит, — затараторила я.
— Вита, — отец перебил меня. — Я увеличу пополнение до ста тысяч, поняла меня? Бабушке нужен уход и питание, тебе нужны вещи и вообще. Отказа я не приму. И попробуй только не тратить. Я хочу, чтобы вы питались нормально, ели мясо, овощи и фрукты, слышишь меня, Вита?
— Да.
— И чтобы мне без фанатизма, не экономить. Если не хватает – звонишь мне и говоришь.
— Хорошо.
— Что у вас с Денисом произошло? — поднял на меня тяжёлый взгляд. — На самом деле.
— Ничего, — выдержала взгляд отца. — Просто… мы разные, нам сложно найти общий язык.
— Вита, ещё вчера днём ты говорила, что он тебе поможет, останется с тобой, а уже сегодня ты говоришь, что вы разные, а Денис… как с цепи сорвался. Что вы такого друг другу сделали или наговорили?
— Папа, — я устало вздохнула, — можно я не буду говорить об этом?
— Хорошо, — уступил он, за что я была ему чрезмерно благодарна. — Сегодня Иван привезёт твои вещи, ноутбук, одежду, украшения.
— Не стоит. Я всё равно не надену те вещи, что купила Татьяна,
— Вита, одевайся так, как тебе хочется, живи так, как желаешь, не смотри на окружающих. Я привезу, а ты сама решай, ладно?
— Да.
— Поехали за бабушкой.
— Ну вот мы и дома, — обратилась я к бабушке, едва мы переступили порог квартиры.
Я помогла бабушке пройти в комнату, раздеться, уложила в постель, настоятельно прося не вставать, потому что так рекомендовали врачи.
— Вита, ты когда возвращаешься? — ворчливо спросила бабушка.
— Я остаюсь здесь.
— То есть как это? Вита, не нужно за мной тут ухаживать. И как только твой отец согласился?
— Я не ухаживать остаюсь, а вообще. Я пойду в свою школу и буду там учиться.
— То есть как это? Это из-за меня, Вита?
— Нет, бабушка, это из-за меня. Я так хочу. Не желаю возвращаться туда к… — я запнулась, понимая, что чуть не ляпнула о Денисе.
Бабушка взглянула на меня, окинув скептическим взглядом.
— Это из-за того мальчика, да? Из-за Дениса?
— Что ты такое говоришь, бабушка, — пожала плечами, а у самой сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Что вижу, то и говорю. Я видела, как он на тебя смотрел и тебя видела. Любовь у вас, но оба гордые, не уступите друг другу, — я взглянула на бабушку.
Когда она так говорила, мне было страшно. Бабушка всегда была проницательной. Последний раз она маме сказала: «Нехорошо ты выглядишь, Варя, не хорошо. Потеряю я тебя, дочка, раньше, чем ты меня. Не должно так быть, милая». Тогда я стояла под дверью и не верила в то, что слышу, считая, что у бабушки какой-то старческий признак, что ли. Не верила, а всего через полгода мама умерла.
И сейчас мне было страшно, что права бабушка, правду говорит, люблю я его, но не уступлю, гордая слишком, а он… он никогда мне не уступит. Он своевольный, самоуверенный, такие женщинам не уступают.
— Ты бы, Вита, туда возвращалась. Там и поговорите, там тебе лучше будет.
— Нет, бабушка, я остаюсь. Не для меня их мир.
— Ты там счастливой будешь, послушай бабушку, счастье твоё там, слышишь? Рядом с тем мальчиком, а тут… — она обвела рукой комнату, — ты время зря потеряешь и настрадаешься только.
— Ложись отдыхать, бабушка.
Я укрыла её, укутала, дала выпить лекарства и ушла на кухню, едва сдерживая рыдания. Я знала, что бабушка права. Она никогда не ошибалась, когда вот так говорила, и меня это страшило. Я не хотела время терять, но и туда возвращаться… больно… очень больно.
Снова его видеть, чувствовать боль, понимать, что не твой он… невыносимо. Решила отвлечься. Взяла ноутбук, нашла в сети Аню и написала ей.
Вита: «Привет. Как дела?».
Аня: «Привет. Хорошо. Сбежала с последних уроков. А тебя чего не было?».