Отпусти синицу
Шрифт:
А н н а. Чш-ш… Тише. Спит…
М и к о л а. Это зря. К тишине не приучай. Тишина штука ненадежная.
А н н а. Еще успеет…
М и к о л а. Ты почему газет не читаешь? Каждый день то землетрясение, то бомбежка. И так, и этак трясет матушку.
А н н а. Не хочется про такое читать.
М и к о л а. А вот твой парнишка веселый будет. Любит газеты. Особенно, ежели где переворот. Как услышит про переворот — до того хохочет, до того хохочет —
Входят К о н с т а н т и н и Н а т а ш а.
Н а т а ш а. Угомонился?
М и к о л а. Анна с ним лучше твоего управляется.
К о н с т а н т и н. Дед, правда — у него мой нос? (Дед фыркнул.)Ты чего, дед?
М и к о л а. Я-то? Я ничего…
К о н с т а н т и н. Совершенно определенно — мой нос! (Микола на цыпочках удаляется.)
Н а т а ш а. Костя, ну, когда мы уедем из этой… из этого… из твоего родного города? В конце концов, квартира в Москве пропадет.
К о н с т а н т и н. Ну и пусть пропадет!
Н а т а ш а. Костя, я не могу так… Ольга ваша — с ней и живешь по обязанности… Костя, уедем, а?
К о н с т а н т и н. Агу… Твоя мама притворяется. Делает вид, что ничего не знает. Будто не знает, что у твоего папы пускают новый цех.
Н а т а ш а. В прошлом году у тебя ставили новое оборудование.
К о н с т а н т и н. Мы с сыном никогда не поверим, что ты против нового оборудования.
Н а т а ш а. А что будет в следующем году?
К о н с т а н т и н. В следующем году новое оборудование будет старым. Это понятно даже ребенку. Агу…
Н а т а ш а. Ясно. У попа была собака.
К о н с т а н т и н. Наточка, мы с сыном совершенно уверены…
Н а т а ш а. Они с сынам… Я просто лопну от смеха.
К о н с т а н т и н. Почему? Почему это наша мама лопнет от смеха?
Н а т а ш а. Потому что это не твой ребенок.
К о н с т а н т и н. Агу… А чей же это… Что? Что ты сказала?
Н а т а ш а. Господи, Костя! Твой ребенок лежит в другой люльке.
К о н с т а н т и н. Это все дед… Это дед развлекается! Пыжовское остроумие! Знаешь, что такое пыжовское остроумие? Сядут на ежа и сутки хохочут! Наточка, уедем, ей-богу уедем!
Н а т а ш а. Понятно, мы остаемся здесь навсегда. (Входит
К о н с т а н т и н. Ну, дед… Если он воображает, что можно безнаказанно издеваться над молодыми отцами… (Скрывается.)
Н а т а ш а. Удивительный дом — в нем снова пропала моя вещь. Аня, ты не видела моей косынки? Обыкновенная желтая косынка.
А н н а. По-моему, ее взял… Ее кто-то взял.
Н а т а ш а. Юрка? Грандиозно! (Уходит. Анна укачивает ребенка. У нее спокойное лицо, спокойная улыбка — такими спокойными люди бывают во сне. На подоконнике появляется Юрка, на шее завязана желтая косынка.)
Ю р к а. Здравствуй, мама Аня… По комнате ходит мама Аня, фартучек с цветочками, мама Аня, волосы черные, мама Аня, а лицо тихое, как во сне. (Анна напевает колыбельную.)Мама Аня поет колыбельную, колыбельную поет моему братишке, земля улыбается, когда мама Аня поет колыбельную. Тише, тише, не мешайте улыбаться земле… (Слышен голос Андриана. Юрка спрыгивает во двор.)
А н д р и а н. Слышь, Анна… (Входит.)Соседка приходила, Груша. Денег взаймы просила — к дочери поехать. Не знаю уж… Шифер должны подвезти… Да и так отдавать ей не с чего… (Под взглядом Анны почувствовал себя неловко, заторопился.)Сказал — с тобой сперва переговорю. Конечно, дать бы надо — дочка у нее на операцию легла, внучата одни, пусть поедет… Так я дам, сам отнесу.
А н н а (с тихой улыбкой). А ведь пожалел ты денег, Андриан.
А н д р и а н. Да ремонт этот… Да шифер, вот ведь басня… Уж отремонтироваться бы да жить по-людски.
А н н а. Пожалел денег, Андриан…
А н д р и а н. Ну вот… Опенок, это, бродит… Эй, приятель! Поди сюда. (В окне показывается голова Опенка, Андриан готовится подхватить горшок с кактусом, но кактус не падает.)
О п е н о к. Ну?
А н д р и а н. Ты чего, Опенок, перестал к нам в гости ходить?
О п е н о к. А ты зачем женился? Сам лысый, а сам женился!
А н д р и а н. Ну, это, брат, врешь. Смотри, шевелюра какая — гуще твоей!
О п е н о к. Все равно лысый!
А н д р и а н. Ну, брат…
О п е н о к. Человека забыли… Почему так — человека забыли?