Отпусти меня
Шрифт:
– Что? Нет! – Лиз бросила на брата испуганный взгляд. – Я туда ни ногой. Даже не смейте меня упрашивать, – она отрицательно покачала головой.
– Не знал, что ты такая трусишка, – брат в шутку толкнул сестру в плечо.
– Нет, ребята, – я глубоко вздохнула. – Мне надо побыть одной. Вы мне будете только мешать. Без обид.
На улице Лиз мялась, я видела, что она хотела мне что-то сказать.
– Да говори уже, не томи.
– Соня, – подруга заговорила тише. – А вдруг он там? Ну, в доме… ждёт тебя.
Я подавила смешок. Мне льстила её забота и то, что,
– Он, по-твоему, совсем шизанутый? Сидеть столько лет в МОЁМ доме и ждать меня? Зачем? Хотел бы убить – убил бы тогда.
– А вдруг он не успел? – подруга всё не унималась.
– Лиз, – я серьёзно посмотрела ей в глаза, понимая, что этот разговор пора заканчивать. – Ты хочешь в Калифорнию? Дай мне совсем покончить, и мы поедем в новую жизнь.
– Знаю я твою новую жизнь, – голос подруги снова стал недовольным, и по глазам было видно, что она начинала злиться. – Твоя НО-ВА-Я жизнь будет идти за ручку со старой, пока ты, наконец, со всем этим не покончишь. Иди, давай. Но, Соня, – она пригрозила мне пальцем. – Десять минут, не больше, и мы валим отсюда на хрен. Этот дом пугает меня.
– Меня тоже, – я улыбнулась ей и обошла машину, взглянув на свой старый дом по-новому.
Глава 4
Свой старый дом я помнила как милый и уютный двухэтажный домик. С ровно подстриженным газоном и небольшим заборчиком. Я называла его сказочным домиком, а мы с мамой были феями.
Но сейчас этот дом был для меня словно из фильмов ужасов. Заросший газон, потрёпанный годами забор, который в некоторых местах обвалился, покосившийся почтовый ящик, кое-где виднелись остатки старой полицейской ленты. Слева от дома стояла собачья будка. Я с грустью посмотрела на неё, не решаясь подойти.
В детстве у меня был пёс по кличке Болт. Большой чёрный ротвейлер. Однажды он убежал за велосипедистом, и больше мы его не видели. Воспоминание о псе больно кольнуло меня изнутри, я едва не пустила слезу.
Поэтому решила не выходить на задний двор, где у меня были любимые во всём мире качели. Я не желала видеть то, что с ними стало, хотела запомнить их такими, как в детстве.
Подойдя к дому, я взглянула на разбитое окно в гостиной, которое теперь было заколоченным. У меня мурашки побежали по коже. Поборов страх, я дёрнула парадную дверь. Та оказалась открытой. Меня это слегка насторожило. Я захотела позвать кого-нибудь из ребят, но остановилась. Они и так считали меня параноиком и чокнутой, не к чему было усугублять ситуацию.
Дверь с небольшим скрежетом открылась, представляя мне не слишком приятную картину. В гостиной царила разруха. Мебель была перевёрнута, поломана. Все стены покрывали трещины, какие-то вмятины, будто об них кого-то били.
И кровь… Со временем, она стала похожа на какие-то старые непонятные пятна, но я знала, что это она. Её было очень много. Она была повсюду. Мне стало нехорошо. Появился страх и нарастающая тошнота.
Я подошла к месту, где обрывались мои воспоминания,
Я развернулась так быстро, что едва не завалилась на задницу, и остолбенела. Напротив меня у стены стоял какой-то человек. Я выпрямилась и с вызовом посмотрела на него.
– Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали? И вообще, кто вы такой? – я постаралась придать голосу как можно больше уверенности, но он всё равно предательски дрожал.
Незнакомец отошёл от стены и скрестил руки на груди.
– Так кто я такой или как сюда попал? Не многовато ли вопросов, детка? – мужчину забавляла моя беспомощность, он даже этого не скрывал. – Да ладно тебе, не пугайся ты так. Вошёл я через дверь, а моё имя тебе всё равно ничего не даст.
– Не через дверь. Я бы услышала, – руки непроизвольно сжались в кулаки.
– Выходит, не услышала. Или я мог войти через дымоход. У вас есть камин? – он улыбался во весь рот. – Нет? Значит, всё-таки через дверь.
Незнакомец издевался надо мной, и это бесило. Я больше не боялась, во мне кипела злость. Желанием было выкинуть его через заколоченное окно.
Мужчина посмотрел на меня, и его взгляд задержался на моих кулаках. Он ухмыльнулся.
– Расслабься, птичка. Дядя только поговорит. Даже мизинцем тебя не тронет.
В моей голове пролетела мысль.
«А что, если это он?»
Я внимательно присмотрелась к нему. Он был высокий, футов семь, не меньше. Худой, в народе про таких говорят жилистый. На вид далеко за сорок, может около пятидесяти лет. У него тёмные волосы чуть ниже плеч и такого же цвета густая борода длиною до ключиц. Тёмные глаза, изогнутые брови, тонкие губы. Из одежды на нём была не застёгнутая чёрная жилетка, джинсы и чёрные массивные ботинки. На руках присутствовали татуировки в морской тематике. Этот незнакомец напомнил мне чем-то пирата. Не хватало серьги в ухе и попугая на плече.
Главным для меня было то, что это не он. Не убийца.
– Это не ты, – я не заметила, как проговорила это вслух.
«Спалила всю контору! Идиотка!»
– Не я, – мужчина сказал это максимально спокойно и уверенно, словно понял, что я имела в виду.
Я до боли закусила губу. Этому человеку было слишком многое известно. Не понятно только, что ему нужно от меня. Любезничать я с ним не собиралась. Это всё-таки мой дом, и я тут задаю вопросы.
– Ты хорошо осведомлён. Может, ещё и убийцу знаешь?
– Знаю, – он достал сигару и бросил на меня язвительный взгляд. – Ты же не против?– не дожидаясь моего ответа, чиркнул зажигалкой.
– Даже так? – я не скрывала своего сарказма. – Ты со мной явно откровенничать не будешь. Тогда у меня всего один вопрос. Чего тебе от меня нужно?
Запах от дыма сигары напомнил мне горький шоколад с миндалём. Эта сигара была явно не из дешёвых.
– Да, детка, я его знаю, – снова повторил мужчина. – Кто он, я тебе не скажу. Для твоей же безопасности.