Отпускаю как сон

Вишня Алиса

И заметил афишу, на которой было написано огромными буквами «Премьера …», а в центре красовалась фотография Лизы.

– Понятно! – помрачнел Игорь – У меня сразу голова заболела. Театр не мое.

– Хватит ныть, как баба! – перебил я его – Все тебе не так! Ноешь и ноешь!

Подошел Драбик, и вручил мне два букета роз. Я благодарственно кивнул, достал из кармана ключи от машины, и отдал начальнику охраны.

– Подгони сюда мою машину!

Драбик кивнул и ушел.

– Ты на "Бехе", не на мотике? – спросил Синицын.

– Отмечать

премьеру будем! – объяснил я – Лизка без машины, на мотоцикл не сядет —неудобно, видишь ли!

И кинул один букет Игорю.

– Вставай, пошли!

Зал уже был полон – театра в городе не было, а сходить на спектакль мечтали многие. Мы уселись в первом ряду, где уже обосновался Вадим.

Поднялся занавес, и на сцене появились актеры.

В это время…

Две женщины не пошли на спектакль – у них своя игра. Дамы сидели на кухне, и рассматривали старую групповую фотографию, которую держала одна из них. Затем фотку взяла другая – рукой с перстнем витиеватого дизайна, в виде змеи.

– Вот, мы все – Панин, Синицын с Катей. И я с мужем… – сказала первая женщина.

СТАС

Спектакль продолжался. Зрители смотрели с интересом – смеялись, где надо, и ахали, где по сюжету положено. Игорь смотрел на сцену пустым взглядом, Вадим с улыбкой – хотя ему было скучно, я с интересом – мне нравилось, как играет на сестренка.

На сцену вышла девушка и запела. И что—то случилась, будто она включила магию, волшебство. Зал притих. Вадим оживился – впервые за весь спектакль. Игорь изумился – он узнал девушку из кафе, хотя видел ту совсем недолго. Я тоже узнал, и тоже удивился. И , заметив восхищение Игоря, усмехнулся.

Узнал девочку я и тогда, в цветочном. Вспомнил, хотя не сразу. И понял что Игорян прав – девушка красивая. И дерзкая, хотя перепугал я ее сильно – у девочки даже руки, поднятые в боксерской стойке, тряслись. А в больших каре— зеленых глазах плескались слезы, которые она, изо—всех сил, сдерживала, пытаясь выглядеть храбро. И губы дрожали. Красивые такие губки – пухлые, нежные, и сексуальные. Манящие прямо… А теперь она еще и актриса! И певица! Да еще какая! Голосок девушки не был сильным, тут что— то другое… Харизма, наверное. Или актерский талант.

В это время…

Ночное море было спокойным и сонным. На дороге, у самого его берега, стоял автомобиль, с выключенными фарами, а у причала пришвартован катер, с которого по трапу спускались двое мужчин, несущих большие коробки. Они старались двигаться тихо, будто не желая будить море.

Тишину нарушил другой автомобиль, появившийся из— за поворота. Раздались выстрелы – и по мужчинам на трапе, и по стоящей машине. Мужики рухнули в воду, обстрелянная машина сорвалась с места, и уехала. А возле катера плавали, и медленно тонули, коробки.

ЛЕСЯ

Спектакль окончен, мы, актеры, вышли на поклоны. Зрители аплодировали, мама тоже хлопала, улыбаясь

сквозь слезы – она растрогалась. К сцене подбежал Димка с цветами, что бы отдать их мне, но его опередили и оттеснили парни с первого ряда , на которых я обратила внимание еще во время спектакля – Панин, Синицын, и с ними еще один, по виду, даже богаче этих. Этот самый богатей вручил букет Лизе, которая, как я заметила, и сейчас, и во время постановки, смотрела только на Синицына. Игорь же глядел только на меня, застыв, как статуя. Прима это заметила и разозлилась. И Димка тоже – внимание мужчин ко мне ему не нравилось. Стас толкнул Игоря, тот пришел в себя, и подарил цветы Лизе.

А Панин сунул свой букет мне.

Игорь из—за этого надулся.

Димка разозлился.

Я же хотела панинские цветы выкинуть, но побоялась скандала. И просто ушла со сцены.

В гримерке переодевались актрисы, возбужденно и радостно обсуждая спектакль. Я принялась снимать грим, не слушая болтовню женщин. Я думала о Стасе.

"Вот же приперся! Все пошли, и он пошел! Будто, такому быдлу это интересно! Цветы мне подарил! Зачем? А если запал? Не отвяжешься! Или просто извинился? За кафе, за магазин!"

Я покосилась на розы, подаренные Паниным – выбрасывать цветы было жалко. И продолжила раздумывать – запал на меня Стас, или извинялся? И то и другое было невероятно, как и то, что он восхитился моей игрой. Ох! Тяжко!

На интерес Игоря Синицына мне было ровно – много кому нравлюсь, и не обращаю на поклонников особого внимания.

СТАС

У Лизы была своя, отдельная комната—гримерка, и мы с Игоряном как раз направлялись к ней. Но друг отстал, и заглянул в общую гримерку, откуда его прогнали возмущенными криками.

– Сорь! – сказал он, закрыл дверь, прислонился к стене, и видимо, стал ждать, когда выйдет девушка, которая пела.

Хах! Ну жди, жди…

– Поздравляю, сестренка! Ты была великолепна! – произнес я, входя в комнату Лизы, где персональная помощница снимала с ее лица грим. Лиза может позволить и отдельную комнату, и гримера – спектакль ставился на ее деньги. Да и сама студия существовала за счет Паниных.

– Спасибо! – ответила сестра, и недовольно продолжила – Но, ты не мне цветы подарил! Что это, вообще, такое!

– Не сердись! – улыбнулся я – У меня просьба…

Покосившись на гримершу, я наклонился к Лизе и прошептал ей на ухо.

– Что? – возмутилась сестра – Нет! Не буду!

– Ну, сестренка! Я же привел Игоря!

… Синицын так и стоял у общей гримерки, когда в коридоре появилась Лиза.

– Игорь! – улыбнулась она – Ты чего тут стоишь?

– Вас жду! – ответил блондин.

– Ну, жди! – рассмеялась Лиза и вошла в комнату к актрисам.

ЛЕСЯ

Мило улыбаясь, и игнорируя остальных, ко мне подошла прима. Я удивленно на нее вытаращилась, другие актрисы тоже выпали в осадок, от такого необычного поведения ведущей актрисы.