Отпуск с прокурором

— Слышала? Наш новый прокурор приказал перевести Лизу Котову в помощницы к начальнику отдела, а вместо нее поставил замухрышку. —Приглушенный голос Иры из отдела планирования и мониторинга цифровой трансформации не спутать, слух у меня отменный, как у кошки.

Смешок её коллеги Оли Куликовой тоже хорошо узнаваем.

Стою, прижимаясь щекой к прохладной стене с другой стороны пыльного архива, а глаза обжигают непрошеные слёзы. Замухрышка! Какое обидное прозвище! Хотя куда мне тягаться с Котовой? Лиза в прошлом

году на конкурсе красоты заняла второе место — она у нас теперь ходит в звании «Леди прокуратуры».

— Начальник отдела сказал, что прокурору виднее, — задумчиво выдает Куликова.

— Но Котова проработала три года у прежнего шефа! Зачем Льву Борисовичу это огородное пугало рядом? — не унимается Ира. — Ее дальше цокольного этажа пускать нельзя. Она же его репутацию на корню загубит! Посмотрят, кто сидит в приёмной, и та-а-акие слухи поползут! А прокурор фигура публичная, ему слухи ни к чему.

Зрение у меня плохое, но слух хороший. Слышится звук удаляющихся шагов, и из груди рвется вздох облегчения.

Выбираюсь из-за стеллажа с пыльными папками и первым делом нащупываю упавшие на пол очки. Неприятно слушать о себе гадости, да только ничего с этим не поделаешь. Я и сама не понимаю, для чего новый прокурор выдернул меня из отдела документационного обеспечения на цокольном этаже и посадил в приёмную. Воспринимаю это как насмешку. Да и для меня он вовсе не прокурор! Мы с ним юрфак вместе оканчивали пять лет назад. Лёва Ключников, краса курса и староста нашей группы, был тогда для меня всем. Говорят, первая любовь запоминается надолго. Для меня — на всю жизнь. Его поцелуи, ласки — все пролетело, как один миг. Лёву отец отправил в Москву в магистратуру, а я… Страшные воспоминания захлестывают огромной темной волной, и я уговариваю себя дышать по методике, которой меня научил психотерапевт в центре реабилитации. Через пару минут сосредоточенного дыхания меня отпускает. Образы, которые преследуют меня по ночам, потихоньку отползают обратно в глубины подсознания. Стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале, торопливо поправляю форму, и глаза снова обжигают слёзы. Аккуратно перебираю папки, забираю нужную информацию и прячу нужную папку в сумку. «Что было, то прошло, — уговариваю себя. — Незачем ворошить».

Вешаю на плечо объемную сумку, поднимаюсь по лестнице наверх. Иры и Оли уже след простыл. Я тоже спешу на свое новое рабочее место. Самооценка, которая и так невысока, после подслушанного разговора коллег падает ниже плинтуса. Замухрышка… Придумали же прозвище!

Июльская жара грозится меня добить. Начало девятого, а уже душно, как в печке, ещё и сплит-система вышла из строя на всем этаже. Что будет в обед, остается только догадываться. Хорошо, что сегодня последний рабочий день. Завтра я выхожу в отпуск, и мои страдания из-за внезапного назначения на новую должность ненадолго отойдут на задний план, потому что оказаться с Ключниковым в одном кабинете спустя пять лет попыток его забыть — это как босиком по стеклам.

Вот и приёмная нового прокурора. Толкаю плечом тяжелую дверь — и я на рабочем месте.

В приёмной натыкаюсь на Лизу Котову. Красива и безупречна — другими словами ее не

описать. Сегодня она не в форме, а в стильном брючном костюме цвета кофе с молоком, который очень выгодно подчеркивает цвет ее глаз.

— Доброе утро. — Снова чувствую себя не в своей тарелке от того, что меня со вчерашнего дня поставили на ее место.

— Слушай, пугало огородное, я просто так тебе свое место не отдам, поняла?!

— А что ты сделаешь? Это приказ, — усмехаюсь с бравадой, но бравада эта напускная.

Одно мгновение — и острые коготки Котовой оказываются у моей щеки. Да только я, может, и пугало, но спорт подготовка у меня по-прежнему на высоте.

Перехватываю руку в миллиметре от своего лица. Чудом избежав царапин, с силой толкаю ее к стене, но Лиза тоже не промах — дергает меня за волосы.

— Мы с тобой ещё не закончили, очкарик! — шипит она мне на ухо.

Как назло, новый прокурор входит в приёмную.

Мы с Котовой шарахаемся друг от друга.

— Доброе утро, Лев Борисович! — Вытягиваемся перед ним по стойке смирно. Контраст очевиден: стильная красотка Лиза в стильном костюме не идет ни в какое сравнение с моей персоной.

— Доброе? — Он машинально кивает, но в его голубых глазах плещется недовольство, смешанное с удивлением.

Лиза красивым движением поправляет свои длинные чёрные волосы, подхватывает коробку с вещами и, стуча каблучками туфель, гордо направляется к выходу.

Хлопает дверь, и я остаюсь наедине с новым начальником. И снова ощущение, что я стою босиком на стеклах, медленно режущих мои ступни.

— Ася, всё в порядке? — В голубых глазах прокурора отражается тревога.

— Да, Лев Борисович, — хмурюсь, поправляя очки, а затем и форму. Почему-то мне хочется плакать от ощущения собственного бессилия. — Сделать вам кофе? — бурчу дежурное.

— Буду премного благодарен. — Он не сводит с меня глаз, изучает так пристально, что я ежусь от его прямого взгляда.

«Не смотри на меня! Я уже не такая, как раньше! Прежнюю Асю не вернуть. Она погибла там, под завалами, в страшном подвале, где её чудом обнаружили спасатели через несколько суток после обрушения. — Сердце сжимается. — Да и предателей я не прощаю. Сделаем вид, что мы незнакомы. Так будет лучше для всех».

— Ася, зайдите ко мне в кабинет в конце рабочего дня, — не спуская с меня глаз, чеканит прокурор. — У меня есть к вам приватный разговор.

Отвожу взгляд. Что ему ещё нужно? Какой ещё приватный разговор?

Ася

День тянется очень медленно. Жара грозится меня добить. Пальцы летают по клавишам, набирая очередной документ, а мозг плавится от горячего, как в печке, воздуха. Как назло, сплит-система в приёмной и холле вышла из строя, а починить ее обещают только завтра.

Все сотрудники со второго этажа возмущаются, и даже у меня, самой невзрачной и терпеливой «серой мышки», иссякает терпение.

Отодвигаю клавиатуру в сторону и поправляю очки, которые от духоты сползли на переносицу. Как хорошо, что завтра я выхожу в отпуск! Целый месяц я буду валяться на диване и читать любимые женские детективы.