Отпущение грехов

Митчелл Фрида

— Да, — срывающимся голосом сказала она. — Эта история оказалась слишком длинной.

У Эндрю не было времени размышлять как над своими поступками, так и над реакцией Гейл. Он потянулся к телефону.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами и окаменела. Эндрю взял трубку, не дав Гейл опомниться и нажать на рычаг.

— Нортон, — сказал он. — Я знаю, что вас подставили. Если вы дадите мне такую возможность, я постараюсь помочь вам.

Молчание.

— У меня есть доказательства, — продолжил Эндрю, моля

Бога, чтобы Кристофер не дал отбой. — Их немного, но и этого будет достаточно, чтобы вы могли восстановить свое честное имя.

— Кто вы? — наконец спросил беглец.

— Специальный агент Эндрю Лавкрафт, — сказал он, старательно избегая взгляда Гейл. — Федеральное бюро расследований. Вы ведь не убивали Манчини и Крэга, правда?

Снова молчание.

— Черт побери, Нортон! — вспылил Лавкрафт. — Не вешайте трубку! Скажите, где и когда с вами можно встретиться. Клянусь, я могу вам помочь.

— Телефон прослушивается? — наконец спросил Кристофер.

— Да, конечно. Я записываю все разговоры. Но пусть это вас не волнует. Записи нашей с вами беседы там не будет.

— Откуда я знаю, что это не ловушка?

— Вы должны верить мне, — сказал Эндрю. Он поднял глаза и посмотрел на Гейл. На ее лице были написаны ужас и боль, от которых у него сжалось сердце. Она тоже поверила ему, а как он этим распорядился? Он втоптал ее доверие в грязь. — Нортон… Диана Тернер может попасть в беду. Я догадываюсь, что против вас с ней существует заговор.

Кристофер гневно выругался.

— Я перезвоню вам через час, — сказал он и дал отбой.

Эндрю повесил трубку и повернулся к Гейл. Ее взгляд надрывал ему душу. Сознание того, что он оказался предателем, было невыносимо. Уж лучше бы его сожгли на костре.

— Кто ты, черт побери? — выпалила она.

У него был только один ответ. Первый абсолютно честный ответ за весь месяц.

— Человек, который безумно любит тебя.

Глава 16

Ледяной смешок Гейл заставил его поморщиться. Существует миллион других способов удостоверить свою личность, но Эндрю сомневался, что какой-нибудь из них мог бы уменьшить боль и гнев, читавшиеся в ее взгляде.

— Думаешь, я поверю? Убирайся к черту! — крикнула она.

Эндрю потянулся к ней, но Гейл попятилась.

— Не прикасайся ко мне!

Горечь, звучавшая в ее голосе, железными когтями впивалась в его сердце. Гейл отдалилась от него и физически, и душевно, и теперь он бессилен сократить разделявшее их расстояние.

— Гейл, ты должна выслушать меня.

— Зачем? Чтобы услышать новую ложь?

Она выпрямилась, гордо подняла голову и ушла в спальню.

Эндрю волей-неволей пришлось пойти следом. Он не верил, что сумеет заставить ее понять. Разве можно это сделать, если он сам не понимает, почему позволил вещам зайти так далеко?

Гейл оскорблена, и он ненавидит

себя за то, что причинил ей боль. И все же нужно найти слова, которые убедили бы Гейл в искренности его чувства. По крайней мере, его любовь — это святая правда. Впрочем, его мольбы не изменят того, что он лгал ей, использовал ее и, прости его Господи, причинил ей боль.

— Послушай, я понимаю, что ты сердишься, но…

Гейл смерила Эндрю яростным взглядом, а потом стащила с себя его футболку и бросила на кровать.

— Сержусь? Слишком мягко сказано! — Оставшись в одних красных носках, она пересекла комнату, подошла к комоду и выдвинула верхний ящик. — Кажется, я велела тебе убираться отсюда! — бросила она, надевая тонкие хлопчатобумажные трусики.

— Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

За трусиками последовали розовые с серым пижамные штаны и розовый топ.

— Куда нужно обращаться, чтобы выставить из квартиры агента ФБР? В ЦРУ?

— Твой брат скоро позвонит снова, — сказал Эндрю, не обращая внимания на ее сарказм. — Я могу помочь ему.

— О да, поможешь. Надев на него наручники. — Гейл протиснулась мимо него и устремилась в кухню. Дверь буфета громко хлопнула. Она пошла обратно, но остановилась на полдороге и повернула в ванную.

— Это не так, — сказал Эндрю, остановившись в дверях. — Я провел тщательное расследование и кое-что нащупал. Его решили сделать козлом отпущения.

Гейл открыла аптечку, вынула из держателя зубную щетку Эндрю и бросила ее в пластиковый пакет.

— Я могла сказать тебе то же самое. — Гейл взяла бритву и показала ею на Энди. — Именно это я собиралась сделать, когда зазвонил телефон. О Боже, а я еще чувствовала себя виноватой, что не рассказала тебе о Крисе! Как я могла быть такой слепой? — Бритва последовала за щеткой.

— Дай мне объяснить тебе…

— И такой дурой! — продолжала бушевать Гейл. — Я же привыкла к тому, что вы, ублюдки, не даете мне проходу! Я различала вас в толпе за сто метров! Но за последние девять месяцев слегка расслабилась. Потому что никто из вас давно не прослушивал моего телефона и не рылся в моей почте! — Она швырнула в пакет керамическую чашечку для взбивания пены, и та громко стукнулась о бритву.

— Гейл… — попытался начать говорить Эндрю, но безуспешно.

— Значит, таков был ваш план? На время оставить меня в покое. Усыпить мою бдительность. Заставить поверить в то, что вы подумали, будто мне нечего вам рассказать. А потом пустить в ход тайное оружие. Что, спать с врагом положено вам по инструкции? Или это просто одно из преимуществ вашей профессии?

Эндрю вздохнул. Он заслужил это. Ее сарказм, гнев и даже презрение совершенно справедливы.

— Надо отдать тебе должное, ты хорошо справился с заданием, — сказала она, продолжая обшаривать аптечку в поисках его вещей. — До сих пор я ничего не замечала.