Отпечатки
Шрифт:
– Опишите, как можете эту личность.
– Странно, тогда все было так четко, а сейчас всего в деталях и не вспомню,- всерьез удивился Семен.- Только могу наверняка сказать, что он показался мне очень озлобленным и жалким человеком. И в тот момент он, кажется, назло мне хотел сделать что-нибудь гадкое, руководя моими мыслями.
– Вы как-то пробовали бороться с ним?
– Да, пробовал.
– Тут же ответил Семен, будто ожидая этого вопроса.- Когда я почувствовал его, когда понял что это на самом деле не мои мысли, то стал возвращать контроль над собой. И над ним тоже.- Добавил после небольшой паузы Семен.
Мне
– Очень хорошо, - поощрительно добавил Артем Филиппович - Хорошо, что Вы пытаетесь, а главное можете влиять на этот процесс.
– Но это еще не все, как только я выгнал его, меня тут же самого, как-бы, втянуло в чью-то голову.
– Опишите, на что это было похоже.
– Это было похоже на галлюцинацию... наверное.- Шумский ответил неуверенно, будто сомневаясь в подлинности своих слов.
– Вы видели что-нибудь в действительности, или слышали какие-то реальные звуки?
– Ну, скорее всего, нет...,- я просто, как бы это сказать... знал о том, что это происходит, точнее выразиться, наверное, не смогу.
– Понятно.
– Протянул доктор. И что же, по-вашему, происходило?
Артем Филиппович говорил спокойно и с явной заинтересованностью, но без доли удивления. Самому Шумскому его же рассказ, проговоренный вслух, уже казался как минимум необычным, и хотя он понимал, что общается с психиатром, все же не мог не удивляться тому, с каким спокойствием собеседник выслушивал подобные нелепости.
– Я будто попал в сознание какой-то девушки.
– Опишите, что за девушка это была и что с ней происходило.
– В тот момент мне точно так же, как и в предыдущий раз казалось, что я знаю ее очень давно, но в действительности мы не знакомы. И точно также, хоть убей, не вспомню всего в деталях. Она танцевала в каком-то ночном клубе. Было такое чувство, что я сам слышу музыку и вижу свет, меня окружает большое количество людей, хотя в то же время я понимал, что нахожусь у себя дома и вижу только стены своей квартиры. Девушка была очень пьяна, и я сам будто чувствовал ее опьянение, потом сильно закружилась голова, и мне захотелось поскорее выбраться из ее мыслей, что почти сразу без особого труда получилось.
– А о чем, как Вам казалось, она в тот момент думала?
– Мне кажется, что ни о чем, ну, то есть абсолютно ни о чем. Пока я находился в ее голове, там было абсолютно пусто, единственное, что до меня доносилось, так это звуки музыки и вспышки огней. А потом музыка и свет стали постепенно затухать, и я опять оказался предоставлен только сам себе, без чьих-либо посторонних мыслей и чувств. Правда, еще некоторое время ощущал жар, словно только что вышел из душного помещения. А где-то через час все полностью прошло.
– Шумский остановил свой рассказ, осмысливая сказанное.
– Собственно вот, наверное, и все, чем я хотел поделиться и почему пришел к Вам.
– Семен снова замолчал и, глядя на Артема Филипповича, выискивал в ответном взгляде оценку своей истории.
Выслушав пациента, доктор задал еще несколько вопросов о детских болезнях Шумского, родителях, работе и сотрудниках, семье и быте, что Семену, в общем, показались малозначительным.
– Выгоняйте из головы все, что считаете ненужным, помните, что Вы в ней хозяин.
– Сказал Артем Филиппович.
Шумский был уверен, что у доктора возник особый профессиональный интерес к его случаю, хотя на самом деле психиатр обыденнейшим образом вписал Семена в наработанный за годы шаблон. На обеспокоенность Шумского присутствием в его голове мыслей, которые, как он сам выразился, принадлежали кому-то другому, врач отвечал заверениями, что беспокоиться по этому поводу не стоит и никакого размножения личности у него нет. Этот недуг, по словам врача, имел еще ряд симптомов, которых у Семена, к счастью, не обнаруживалось. В дополнение к заверениям, Артем Филиппович спешно добавил несколько предложений, из которых Шумский мало что понял. В голове отпечаталось только: "проекция", "механизм вытеснения", "природные особенности физиологии мозга".
Как бы там ни было, кабинет врача Семен покинул в хорошем настроении и с клочком бумаги с рекомендациями. То ли из-за выписанных таблеток, то ли по какой-то другой причине обеспокоенность по поводу случившегося на некоторое время полностью покинула Семена, ему даже показалось, что чувствует он себя лучше, чем до приступа.
Сидя у монитора своего рабочего компьютера, Шумский проделывал привычные манипуляции, изредка отвлекаясь на циферблат часов, которые отсчитывали время до обеденного перерыва.
– Я говорю тебе, все ты правильно сделала. И не беспокойся, твоя реакция это просто ответ на его действия.
Анжела Семенова, соседствующая с Шумским на рабочем месте, громко обсуждала по телефону подробности личной жизни своей подруги.
– Ведь это он первый поступил так, как поступил, а ты в этой ситуации по-другому и не могла. Я тебя прошу! И корить себя однозначно не стоит!
– Акцентируя на каждом слове, говорила Анжела.
Насколько Шумский мог понять из фрагментов диалога, до него доносившегося - подруга Семеновой рассорилась со своим молодым человеком и теперь выслушивала всяческие полезные рекомендации.
– Нет и нет! Ну что значит чересчур. И пускай, пускай теперь имеет ввиду!
– Анжела, видимо, сильно прониклась ситуацией подруги и все повышала тон, на чем-то настаивая.
– Я тебе так скажу, для них не может быть "немного неправ". Если неправ, то неправ и тут оттенков быть не должно. Ну и пускай, пускай, как хочет, так и справляется с последствиями, а ты стой на своем.
– И бывают же такие стервы, представляешь. Короче, подкатывает он тележку, и она за ним семенит, такая все "невинность" и "непринужденность". И тележка, ну знаешь, самая огромная, доверху забитая, и он ее катит.
– Шумский не сразу понял, что женский голос, который он слышал, уже принадлежал не его соседке по кабинету.