Отмели Ночи
Шрифт:
– Хочу тебя поблагодарить. Твой подарок не раз выручал меня.
Боннедюк Последний улыбнулся.
– Приятно это услышать.
Ронину вдруг показалось, что что-то ритмично постукивает вдалеке. Очень похоже на звуки, которые он слышал в доме Боннедюка в Городе Десяти Тысяч Дорог. Он подлил себе вина.
– А теперь расскажи, как Хинд меня разыскал.
– Я думал, ты знаешь. Это корень помог.
– То есть не сам корень, а то, что я его съел?
Боннедюк Последний кивнул.
– Главное,
– Но как ты узнал...
– Так сложились обстоятельства. – Карлик потер больную ногу. – Как бы там ни было, теперь наша связь стала сильнее, а это важно...
– Но...
– Ты еще ничего не спросил о перчатке из шкуры Маккона, – осторожно проговорил Боннедюк Последний. – И лучше об этом не спрашивай. Это был предпоследний шаг в окончании Старого Цикла.
Ронин открыл было рот, но Боннедюк остановил его взмахом руки.
– Сейчас не время. Три Маккона уже прибыли на континент человека, и четвертый на подходе.
– А что со свитком?
– Я как раз собирался тебе сказать. – Голос у карлика сделался резким. – Тебе надо отплыть на Ама-но-мори.
Воцарилась неуютная тишина. Пламя плясало в камине, облизывая поленья; нижнее прогорело и с тихим треском рассыпалось. Вверх полетели искры. Снаружи доносились крики и песни моряков, снаряжающих в плавание свои корабли. Все эти звуки казались далекими и нереальными. Солнечный свет разливался по небу, опускаясь на землю косыми лучами.
Наконец Ронин взглянул в морщинистое лицо старика.
– Ты знаешь, где этот остров?
Боннедюк кивнул:
– Я дам тебе карту. Знаний, которых ты ищешь, знаний, необходимых всему человечеству, здесь больше нет. Континент человека утратил былое величие. Последняя наша надежда...
– Буджуны... – обронил Ронин.
– Да.
Воздух был теплым и мягким, каким и должен быть воздух летом. Казалось, здесь солнце греет сильнее. Но и здесь, в тишине и покое, невозможно было забыть о распрях, кипящих за склонами голубых, в дымке, гор далеко на западе. Невозможно было забыть о войне, разрушающей континент человека.
Ронин с мрачным лицом шагал к пристани, держа за руку Моэру. Боннедюк с Хиндом шли рядом.
Прикрыв ладонью глаза, Ронин посмотрел в направлении, указанном стариком, и увидел стоявший неподалеку от берега двухмачтовый корабль, готовый сняться с якоря. На палубе у мачты суетились матросы – ставили прямые паруса.
– "Киоку", – сказал Боннедюк Последний, – твой корабль.
– Мой? – удивленно переспросил Ронин.
– Ты – капитан этого корабля. Экипаж уже на борту. – Он положил руку Ронину на плечо. – Вы отплываете с первым приливом. То есть сейчас.
Тут
– Позаботься о ней.
Но Боннедюк Последний покачал головой.
– Она плывет с тобой, Ронин.
Ронин перевел взгляд со старика на женщину. Возможно, это была игра света, но ему показалось, что глаза у нее другие, совсем не похожие на глаза жителей Шаангсея. В них как будто проглядывало далекое, взбаламученное штормом море.
– Да, вероятно, так лучше.
Боннедюк Последний взглянул на море.
– Только так, и никак иначе.
Они взошли на баркас и уселись на скамью посередине.
– Жалко, что ты не с нами, – крикнул Ронин.
Карлик погладил шерсть на шее Хинда.
– У нас много дел здесь. Надеюсь, твое путешествие будет успешным.
– Но мы увидимся? – крикнул Ронин. Однако баркас уже отошел от причала, и ответ Боннедюка отнес в сторону ветер. Они удалялись от берегов континента человека.
«Киоку» снялась с якоря, как только Ронин с Моэру поднялись на борт. Крепчающий ветер наполнил белые паруса, и корабль устремился навстречу утреннему солнцу.
Ронин стоял на корме, на высоком полуюте, и смотрел на лазурные волны с гребнями пены, обтекавшие гладкие борта корабля. Они выходили в открытое море, в сторону Ама-но-мори, навстречу неопределенному, загадочному будущему. Как там сказал Боннедюк? Все светлые линии в будущее отрезаны, а слепые силы выстроились в боевые порядки. Даже кости теперь бесполезны. Рядом с ним стояла Моэру. Чайки еще кружили над мачтами корабля, но вскоре и эти последние провожатые развернулись и полетели обратно к берегу.
Ронин был так поглощен видом бескрайнего моря, так глубоко погрузился он в мысли о том, что после долгих и многотрудных странствий увидит наконец таинственный и сказочный остров Ама-но-мори, что не узнал или даже вообще не заметил своего первого помощника – человека с изуродованным лицом, с перекошенным ртом без губ и без челюсти. Будь Ронин чуть повнимательней, он бы, наверное, разглядел под этой жуткой и бледной маской лютую ненависть, сдерживаемую до поры, холодным пламенем горящую в черных глазах, так хорошо ему знакомых. Но мысли его, наполненные радужным предвкушением новых чудес, были действительно далеко от того неуправляемого корабля, что когда-то давным-давно унесся в туманную даль по просторам ледяного моря, увозя с собой труп врага. Ронин и думать забыл про саардина, которого он считал мертвым, но который сейчас злобно смотрел на него со сверкающего на солнце фордека «Киоку», лелея планы ужасной мести.