Отличный Город
Шрифт:
Разглядывая лежащий на ладони орган, я не верил своим глазам. Как такой маленький мешочек с зеленой жижей мог быть средоточием жизни такого сложного биологического устройства, как летучая голова!
– Не слишком большая награда за такую работу, – со всегдашним скепсисом заметил Нанли.
– Там что, больше ничего нет? – изумился доктор.
– Только это, – сказал я.
– Не понимаю, как эта штука работала?! – воскликнул инженер.
– Во всяком случае, для двигателя, способного носить летающую голову, эта штуковина
– Если только источником энергии не был тот вонючий газ, который вы из нее выпустили, – предположил доктор.
– И что это, по-вашему, было? – нахмурился Нанли.
– Кто знает? Может, сны… – мечтательно произнес доктор.
– Не слишком приятные, – поморщился Брисден.
– Вот и еще одно появление на свет, – заметила Анотина, видимо намекая на мои обязанности повитухи, и наградила меня улыбкой, полной гордости за мои свершения.
– И за эту ерунду из меня высосут жизнь? – возмущенно воскликнул Брисден, тыкая пухлым розовым пальцем в зеленый мешочек.
– Эта, как вы выразились, «ерунда» может оказаться весьма ценным приобретением, – возразил я. Первая растерянность прошла, и сейчас я был почти уверен, что орган, извлеченный из головы Вызнайки, – и есть тот самый ключ к истинной природе вещей на Меморанде. То обстоятельство, что мешочек был прикреплен позади глаз, само собой наводило на мысль, что он связан со способностью летучей головы исследовать обитателей и предметы мнемонического мира.
– Анотина, есть здесь стакан или мензурка, чтобы перелить эту дрянь? – спросил я.
Не задавая лишних вопросов, моя ассистентка кинулась на поиски подходящего сосуда.
– Время для коктейлей? – усмехнулся Нанли.
– Именно, – кивнул я, вновь ощутив озарение. Собравшиеся в молчании наблюдали за тем, как я разрезал мешочек с зеленью и перелил его содержимое в добытую Анотиной склянку. Когда орган опустел, я бросил сморщенную оболочку в развороченный череп. Потом жестом заправского бармена взболтал жидкость, подняв в стакане миниатюрную бурю.
Наступил момент расплаты. Я понимал, что, если проглочу зеленую дрянь, последствий может быть несколько. Вариант первый, маловероятный – со мной ничего не произойдет. Второй – меня стошнит. Впрочем, это то же самое. Нет, второй вариант – я отравлюсь и умру, как в памяти Белоу, так и в реальности. Это самое вероятное. И наконец, третий – передо мной откроются тайны острова…
Я незаметно вздохнул. Как это ни прискорбно, но в этот миг я думал вовсе не о тяжелой участи моих соплеменников из Вено. И даже не о том, что единственным способом остаться в живых для Анотины было найти вакцину. Я думал о том, что мне уж очень не хочется выглядеть в ее глазах идиотом. Так что выбор – победить или умереть – меня вполне устраивал.
– Надеюсь, вы не собираетесь на самом деле глотать эту мерзость? – с сомнением спросил Брисден.
Я прошел мимо него и сел на электрический стул – он теперь пугал меня гораздо меньше, чем
– Мы не можем этого допустить, – запротестовал доктор. – Клэй, это безумие! Где доказательства, что это принесет хоть какую-нибудь пользу?
– Доктор прав, – поддержал его Нанли. – Когда придет Учтивец, вы нам понадобитесь.
– Я только немножко попробую, – успокаивал их я.
– Что за бред! – воскликнул доктор.
– Мы обязаны это предотвратить, – заявил Брисден. Я подумал, что, если они не позволят мне выпить эту жижу, это тоже вполне приемлемый вариант. Но тут вмешалась Анотина.
– Погодите, – сказала она. – Клэй знает, что делает. Вы ведь обещали, что будете ему доверять! Вот и настало время доверия. Отойдите все от него!
Джентльмены склонили головы и неохотно попятились. Так подтвердилось мое подозрение, что, несмотря на убедительность речей доктора Адмана, настоящим лидером группы была Анотина.
– Друзья, спасибо вам за заботу, – сказал я. – Если бы не суровая необходимость, я бы и сам предпочел «Сладость розовых лепестков».
– А если вы погибнете? – спросил Нанли. – Что нам сказать Учтивцу?
– Говорить ничего не надо, – ответил я. – Надо его молча убить и отнести его голову к башне. Совместите его глаза с эмблемой на двери, и, я думаю, она откроется. Паноптикум может спасти остров от дальнейшего разрушения.
– А если нет? – спросил доктор.
На этот вопрос у меня не было готового ответа, да я и сам не загадывал так далеко вперед. С удивлением обнаружив в руке дымящуюся сигарету, я взглянул на своих товарищей и обнаружил, что и Брисден с Нанли, и доктор с Анотиной уже курят. После пары затяжек я взболтал зеленую жидкость еще разок и поднес склянку к губам.
– Ваше здоровье! – не удержался Брисден.
Зеленый поток пробежал по языку и скатился в горло, оставив после себя невыносимую горечь. Я не стал выпивать все – если от этого киселя выйдет какой-то прок, он может пригодиться позже. Передав склянку Анотине, я откинулся на спинку стула и стал ждать.
18
Прошло около двадцати минут, но пока что единственным заметным эффектом была возникшая тяжесть в желудке. Четверо моих товарищей расселись на стульях вокруг и затаив дыхание следили за каждым моим вдохом и выдохом.
Доктор Адман был прав: моя вера в то, что мозговая жидкость Вызнайки придаст моему зрению особую силу, не имела никакого научного обоснования. В защиту своей теории я мог сказать лишь одно: пустой череп Вызнайки – при ее-то выдающихся способностях! – подтверждал, что природные законы острова Меморанда не имеют ничего общего с наукой. Но сказать этого остальным я не мог. Это было бы все равно что признать: вся работа, проделанная четырьмя исследователями за годы их заключения на острове, – не более чем затейливая игра воображения.