Отличный Город
Шрифт:
Этот добровольный транс длился не меньше, чем моя исповедь, когда же я наконец открыл глаза, то сразу встал и двинулся по коридору к загадочному темному чулану. Что-то во время медитации намекнуло мне, что скальпель найдется именно там, на одной из полок.
Дверь в комнатушку зияла черной дырой. Я нырнул во мрак и ощупью двинулся вдоль стены. Обнаружив начало стеллажей, я принялся обследовать их. Эти полки напомнили мне Музей развалин и то, с какой гордостью демон демонстрировал мне свою коллекцию. Мои пальцы тем временем касались то шерсти, то фарфора, то
Я уже начал думать, что теория о материализации предметов в чулане оказалась не самой верной, когда, скользнув рукой по пыльной полке, почувствовал укол в подушечку указательного пальца. Каждый, даже отставной, физиономист легко узнает свой скальпель на ощупь. Я почувствовал, как из пореза выступила кровь, и с улыбкой сомкнул кулак вокруг рукоятки. Едва я взял скальпель с полки, как, вздрогнув, услышал за спиной чье-то шумное дыхание.
– Клэй… – прохрипел голос, явно не принадлежавший Анотине.
– Это ты, Мисрикс? – отозвался я, мгновенно опознав говорившего.
– Да… – выдохнул он в ответ.
– И давно ты здесь? – поинтересовался я, понизив голос до шепота.
– Я не здесь, – отозвался демон, – я только говорю с тобой. Я не могу больше войти в мнемонический мир. То, что ты слышишь меня, – уже большая удача.
– Как долго мы с тобой связаны в реальном мире? – спросил я.
– Почти час.
– Час?! – воскликнул я, не в силах поверить в такую разницу во времени.
– Поторопись, – напомнил мне демон. – Твои шансы на возвращение убывают с каждой минутой.
– У меня есть план, но он совершенно безумный, – признался я.
– Можешь не продолжать, твои мысли известны мне.
– Совершенно безумный план, – повторил я, – просто очень безумный, – лелея надежду, что Мисрикс отговорит меня. Но он молчал.
Прошло около минуты. Я решил, что демон исчез, и сам уже собрался уходить, как вдруг его хрип снова напугал меня.
– Клэй, – произнес он, – ты хочешь эту женщину?
– Да, – признался я. Я стараюсь не врать.
– И ты решил использовать ее?
– Для ее же блага, – ответил я.
Со всех сторон на меня обрушился хриплый хохот, эхом множась в маленькой комнате. Когда он затих, я услышал далекий крик демона:
– Я буду наблюдать за тобой!
Скальпель я отнес в спальню и положил на стол рядом с сигнальным пистолетом доктора. Потом мне подумалось, что было бы неплохо заиметь более подходящее оружие, чем ракетница. До самого утра я медитировал, подробно представляя «дерринджер», но как бы сильно я его ни желал, в чулане он так и не появился. Пришлось признать, что для материализации предметов существуют, вероятно, определенные границы. Например, их сложность: я ведь не мог представить каждую внутреннюю деталь «дерринджера». Когда за лесом показался рассвет, я снова заполз на кровать.
17
После позднего завтрака, когда солнцу оставался лишь шаг до зенита, мы с Анотиной по моему настоянию
Предполагалось, что это событие станет первым шагом в реализации моего плана, но когда я перекатился на спину, тяжело дыша в унисон с Анотиной, то и думать о нем забыл. Если я чего и хотел в этот миг, так это чтобы все и навсегда оставалось по-прежнему. То, что я нашел в этой женщине, было не удовлетворением похоти, а любовью. Все каверзные вопросы о реальности и иллюзии рассыпались в прах стремительнее, чем кромка острова.
– Ты почувствовала момент? – спросил я.
– Да, – выдохнула Анотина, – он буквально взорвался у меня внутри. Я будто перенеслась в другой мир. – Она протянула руку и ласково погладила мой поникший орган. – Клэй, ты гений! Кто бы мог подумать…
Ее слова о путешествии в другой мир напомнили мне об открытии Батальдо, что сексуальный контакт – это временный обмен памятью. Я задумался над этой идеей и обнаружил, что она совпадает с тем чувством, которое испытал и я. В конце концов, после довольно-таки беспорядочных блужданий, мои мысли вернулись к делам насущным. По законам жанра оставалось только сказать Анотине, что я люблю ее, но тут-то и прилетела Вызнайка.
Она неторопливо вплыла в комнату через окно: черные волосы возбужденно извивались, на лице застыла страшная маска исступленной ярости, смешанной с любопытством. Анотина покорно села на кровати, чтобы встретиться с ней взглядом, и зеленый свет заструился к ее глазам.
В припадке ревности я кубарем скатился с постели и бросился к столу. Схватив ракетницу, я прицелился… И уже готов был спустить курок, когда подумал, что могу испугать или даже ранить Анотину. Опустив пистолет, я подкрался к Вызнайке, затаил дыхание, словно собирался сунуть руку в огонь, и вцепился в копну ее змеящихся волос.
Стоило моим пальцам сжаться, как из ее разинутого рта полился крик. Невыносимая неестественность этого вопля разозлила меня еще больше. Я развернулся, с размаху впечатав лицо бестелесной головы в ближайшую стену. Что-то омерзительно хрустнуло – наверное, я сломал ей нос. Анотина истерично завопила: «Клэй, что ты делаешь?!» Я выпустил свою жертву. Вызнайка пошатнулась и стала падать, но все же удержалась в воздухе. Широко разинув визжащую пасть с острыми кошачьими зубами, она развернулась, чтобы броситься на меня, и тут я поднял пистолет, прицелился и нажал на курок.
Все произошло одновременно: хлопок выстрела, облако дыма и обжигающая красная вспышка. Силой удара Вызнайку влепило в стену, а меня отбросило на несколько шагов в противоположном направлении. Голова, словно нелепое украшение, на секунду зависла на белой штукатурке, а затем сползла на пол лицом вниз. Подозревая, что Вызнайка только притворяется мертвой, я осторожно приблизился к ней. Но безжизненно обвисшие волосы не оставляли сомнений. А когда я с помощью пистолета перевернул голову, на месте лица обнаружилось почерневшее месиво оплывшей зеленой плоти.